Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

глаз, тот, который оплыл меньше. Нарий хищно прищурился и смотрел то на Лирку, то на хайнеса. Мхян был единственным, кого ситуация веселила, но он старательно кусал губы и пялился в пол.

Лирка имела наглость нервно посмотреть в сторону окна, и Узээриш этот взгляд поймал. С высоты его роста вообще очень удобно наблюдать.

— Да, рискни, — подначил он. — И тогда я его не удержу, обернусь, и уже к вечеру все бульварные газеты выйдут с заголовками: «Представитель правящей семьи свил гнездо прямо на площади Суда!»; «Хайнес нашёл избранницу»; «Ссора в семье Ийехаидый: невеста сбегает от жениха»; «Кто эта загадочная особа?»; «Когда-то я учился с этой женщиной…» И куча карикатурных зарисовок! Ты учти, меня ведь по хвосту опознают.

Нарисованное будущее так впечатлило Лирку, что она зажмурилась и отвернулась от соблазна. По лицу Риша расползлась ехидная ухмылка, и он подмигнул силящемуся не расхохотаться Мхяну. Тот тут же безудержно разулыбался.

«Скляда ты выхобѐнистая! Не слушай его, Лирка. Не посмеют они про хайнеса писать».

«Ещё как посмеют, — не согласился бывший хайрен. — Даже в моё время смели!»

— А теперь вы, — Риш вернулся к прежней теме разговора и обратил испытующий взор на Нария.

Тот пристально посмотрел на хайнеса. Вроде бы не осуждающе, но как-то предостерегающе. Риш уверился, что этот тип ему не нравится.

— Ночью Ёрих… тот, кто стал им, пришёл пьяным. А утром мы поругались. Он на что-то обиделся, но поговорить со мной не захотел. Мол, ты и так знаешь, чего теперь овцой прикидываешься? Всю дорогу до города держался на расстоянии, говорить почти не говорил, сквозь зубы цедил.

— Умный ход, — оценил Риш.

— Но как они такими похожими стали? — высказал общее недоумение Мхян.

— А ваш недолгий знакомый был переменчивой химерой.

Хорошо, что Лирка смотрела в пол, и никто не заметил её остановившегося взгляда.

— Но известных семей переменчивых химер всего две, — озадачился Нарий, — и они немногочисленны. Неужели кто-то из них рискнул?

— Тю, да ты, оказывается, не всезнающий, — Ёрих злорадно хмыкнул и тут же со стоном приложил ладонь к прострелившей болью щеке.

— Переменчивых химер несколько больше, — поморщился Риш. — Стоит поблагодарить братьев-химер, которые промышляли на северо-востоке Салеи разбоем три с половиной тысячи лет назад. Они так баб… — Узээриш осёкся и поправился, — женщин любили, что почти в каждом поселении на пути их следования потом по двое-трое ребятишек рождалось. Выжили, ясное дело, не все. Переменчивую химеру надо уметь вырастить, чтобы она осталась здоровой и прожила долгую жизнь, а не умерла через шестьдесят-семьдесят лет после рождения.

— А почему так рано? — не понял Мхян.

— Я потом расскажу, — пообещал Ёрих, но хайнес и сам ответил:

— Мелкие химеры ещё не умеют правильно оборачиваться. У них этот навык не врождённый, как у большинства оборотней. При обороте в зверя и обратно их органы и части тела могут быть смещены. Если не поправлять, это станет привычной схемой оборота. Мало того, могут появиться всякие ненужные образования, которые будут мешать правильной работе организма. Чаще всего мамы таких детей не знают, как их растить, и те вырастают больными и не приспособленными к долгой жизни. Порой родители даже не понимают, что у них химера родилась.

— Как так? — удивился парень.

— Ну она же при обороте не становится бесформенным куском плоти. Ей нужна форма. В большинстве случаев ребёнок неосознанно копирует ту форму, которую видит чаще: родительского зверя. Даже если у зверёныша лапка коротковата, одно крыло больше другого или хвоста нет, родители принимают это увечье. Особенно когда похождения братьев уже забылись. Но детишки такие всё ещё рождаются. Редко доживают до возраста созревания здоровыми, но если доживают, то становятся полноценными химерами. И сколько таких химер есть в Салее, никто не знает. Они нередко выбирают бандитский путь. Вот нам один такой и попался. Кто именно — теперь не сказать. Мёртвая химера прежний облик не принимает.

— Это ж получается, они могут обернуться любым из нас, а мы и не поймём? — расстроился Мхян.

— Присматривайтесь друг к другу лучше. До Лирки торопятся добраться, и у химеры не будет времени приглядеться к вам, — посоветовался Узээриш. — Где-то да проколется. Он не зря сперва пьяным притворился, а потом поссорился. В ссоре можно обиженно молчать, и тогда снижается риск раскрытия. Они часто носят перчатки, закрытую одежду, потому что отзеркалить другого оборотня во всех деталях сложно, особенно если нет тела для примера. Нередко отличаются пальцы, форма ушей, отсутствуют какие-то родимые пятна. Повадки и поведение могут отличаться. Они наверняка некоторое время наблюдали за вами и выбрали Ёриха, потому что его походку и движения проще сыграть, чем повадки и манеры высокородного, которые оттачиваются годами воспитания.

— Манерная ты лошадь, — обласкал друга Ёрих.

— В дальнейшем всех остальных членов отряда, когда они прибудут в город, нужно приводить сюда в сыск, где их проверят. А ты, — Риш нехорошо посмотрел на кудрявую голову Лирки, — если ещё раз сбежишь от охраны…

— Я не сбегала!

— В этот раз не сбегала. Они приманку пустили для этих олухов, и они ушли за кристаллами ложного облика, принявшими вид тебя и твоих друзей. Но ты сбегала много раз до этого!

— Ты действительно так делала? — прищурился Нарий.

Риш вновь оценивающе на него посмотрел. А может, и старший брат…

— Это из-за спора между жрецом и господином?

Мхян, что ли, уже проболтался?

— Тебе жизнь не дорога? — голос вредителя звучал всё жёстче и жёстче.

Ёрих и Мхян опустили глаза и старательно не привлекали к себе внимание.

— Хочешь Ханёна сиротой оставить?

«Раздухарился-то», — обзываться Иррес всё-таки не стал.

— Меня всегда встречают и провожают, я не сама сбрасываю хвост, — отчаянно соврала Лирка.

— Это Сильнейшего ты можешь обмануть, потому что он тебя мало знает, а я вижу, что ты врёшь, — осадил её Нарий.

«Как он чует⁈» — Иррес возмущался не зря. Нарий видел ложь, даже если за Лирку врал сам дух.

«У Лирки взгляд слишком неуверенный, а у тебя слишком наглый», — объяснил господин Наэш.

— А я тоже не верю, — улыбнулся Узээриш. Вредитель начинал ему нравиться. — Так что сегодня ты либо домой идёшь с охраной, либо ночуешь во дворце. Иначе я так перенервничаю, что всю ночь буду летать по городу и тебя искать. А утром совью на тебе гнездо прямо у дворцовых ворот.

В глазах Нария мелькнуло понимание. Он вдруг заподозрил, что Сильнейший не так уж и заинтересован в Лирке. Просто нашёл хороший способ воздействия на неё.

«Пусть вьёт, — прорычал Иррес. — Как только задницу свою на нас