Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

От него Лирка такой подлости не ждала.

«Прости», — повинился бывший хайрен.

— Он слишком любвеобилен.

— Нет между нами ничего такого и не будет! — зарычала вконец смущённая магичка. — Это из-за его зверя… из-за совы. Она… ну… — женщина занервничала, не зная, как описать эту деликатную ситуацию. — Его птица почему-то ко мне расположена. Сам хайнес таких чувств не испытывает. Мы говорили об этом.

Брови Нария поползли вверх.

— Что такого произошло, что вы даже обсудили чувства Сильнейшего к тебе?

Женщина воровато осмотрелась, будто хотела выскочить в окно.

— Лирка, — Нарий напустил в голос строгости. Обычно он так с Мхяном говорил, когда проводил воспитательные беседы. — Рассказывай. Нам нужно понять, что с этим делать.

— Я сама разберусь.

— Хайнес не служивый с заставы, его в ров с говном не окунёшь. Живо говори, иначе я ещё Ёриха подключу и виларию скажу, когда тот приедет.

С досадой поджав губы, женщина недовольно посмотрела на Нария, но тот не устыдился и не смутился. Тот всегда вёл себя как старший брат, и рядом с ним Лирка чувствовала себя мелкой и неразумной, хотя у неё уже ребёнок есть.

— Он ко мне гнездо вить прилетел, — неохотно выдала она. И тут же выпалила: — Но это ничего такого!

— Лирка, — сквозь зубы процедил вредитель, — я сам из птиц и знаю, что такое гнездо и женщина в нём. В этом очень много всякого такого! Когда в гнезде появляется женщина, через некоторое время там заводятся и птенцы.

— Прекрати, — умоляюще прошептала женщина. В голосе звучала мольба, а вот повлажневшие чёрные глаза уставились на друга со злостью. — Он хайнес! Между нами никогда ничего не будет. И я безродная.

— Это меня и беспокоит, — признался Нарий. — Что он поиграется и оставит.

— Он не захочет со мной связываться… так.

— Он уже хочет, — вредитель предпочитал верить своим глазам, а не словам смущённой подруги.

— Хочет его зверь, — упорствовала Лирка. — А он нет… не захочет. У него из-за этого могут быть неприятности с моей подругой Майяри.

В Жаанидые Нарий не был двенадцать лет, и имя Майяри ему ни о чём не сказало.

— Фаворитка? — предположил он.

— Что? Нет! Майяри честная девушка! — обиделась за подругу Лирка. — Она помощница главы Жаанидыйского сыска. Ну вот этого, — и махнула рукой вокруг. — Сейчас они в Санарише по делам.

— Женщина в сыске? — удивился Нарий. — Пока меня не было, многое поменялось…

— Она очень талантливая и способная.

— Таланта и способностей мало, чтобы хайнес учитывал её мнение.

— Она вышла замуж за Вотого, — чуть тише добавила магичка и уже шёпотом: — А также является главой общины сумеречных хаги.

Золотистые брови Нария слегка приподнялись. Скептическое выражение лица сменилось задумчивостью.

— У неё слегка крутой нрав, — добавила Лирка.

— Для таких друзей это даже достоинство. Ладно, будем надеяться, что характер твоей подруги достаточно вздорный, чтобы удержать хайнеса от поползновений в твою сторону. Но, пожалуйста, будь осторожна и…

— А-а-а-а-а-а!!! — вопль прошил стены.

Выругавшись, Нарий опрометью бросился в кабинет лекаря.

Едва держащегося на ногах от пережитого лечения Ёриха привели в палату временного содержания через четверть часа. Он вымученно улыбался синеглазой врачевательнице, которая заверяла, что большего мужества она не встречала. Нарий поддерживал друга с одной стороны, а Мхян с другой. Они помогли избитому устроиться на стуле — мять постель Ёрих постеснялся — и уже хотели приступить к допросу, как дверь распахнулась и внутрь решительно вошёл хайнес. Окинув всех взглядом, он уставился на Лирку.

— Кыш от окна, идиотка!

Женщина под укоряющим взглядом вскинувшегося Нария поспешила переступить в угол. К её ужасу и недовольству Ирреса хайнес подошёл к ней и встал рядом, опёршись спиной на стену и сложив руки на груди.

— Подлатали? — Узээриш смерил Ёриха беглым взглядом. — Хорошо над тобой постарались. Что случилось-то?

— Да… — рыжий смущённо кашлянул, посмотрел на Нария, будто друг мог помочь ему рассказать историю, которой не знал, и, переборов робость перед главным оборотнем страны, начал: — Мы на ночь остановились на постоялом дворе «Мѐховы харчи»…

— Это на Рья̀влом тракте? — прищурился Риш.

— Да-да, — радостно отозвался Ёрих, взбодрённый участием хайнеса в беседе. — Сняли там комнатёнку, потрапезничали, омылись, и я вниз решил спуститься, поболтать с местными. Вести собрать, а то давненько здесь не бывали.

По лицу Нария можно было прочитать, что он думает о «собирании вестей», но в присутствии хайнеса ругаться на товарища не посмел.

— Только вино пригубил, как к подавальщице привязалась скляда пьяная… простите, Сильнейший, Тёмные за язык тянут.

«Нужен им твой язык!» — презрительно фыркнул Иррес.

— Я в заступ, тот оскорбился и вызвал меня поболтать на задний двор.

Нарий всё же не выдержал и одними губами произнёс: «Идиот». И непонятно, кого он ругал: друга или себя за то, что пустил его одного напиваться.

— А там меня уже четверо поджидали. Двух я положил, а ещё двое сухляды… ох…

— Да ладно, сухляды они и есть, — отмахнулся от невысказанных извинений Риш.

Свойское отношение хайнеса заставило Ёриха почувствовать себя свободнее и раскованнее. Дальше рассказ пошёл побойчее.

— И эти сухляды за арбалет схватились. Я в кусты, а там берег крутой, и я вниз прям в воду. Насилу из потока выбрался и без сознания до утра провалялся. А как добрался до двора, там уж и Нария нет. Я в город. Меня на воротах едва пустили. Ни денег, ни проездных бумаг… Ладно кто-то из часовых сказал, что уже видел сегодня мою рожу в казарме, когда Нарий с тем подлецом к Мхяну с Онтом пришли.

— Это ж как он тебя опознал? — поразился Нарий, осматривая опухшую физиономию друга.

— Да вот у кого-то глаза пометче! — с претензией отозвался Ёрих. — Проводили меня до казармы, а там только Мхян, и он как перепужался…

— Не напужаешься тут, — проворчал парень. — Я уж думал, и Нария порешили, а теперь и до сестры добираются.

— Ох! — Ёрих неловко шевельнулся и скрючился от прострелившей тело боли.

Лирка рванула было к нему, но проникновенное шипение хайнеса заставило её остаться на месте и покрыться холодным потом.

— Сиди под крылом!

Рискнув вскинуть голову, женщина поёжилась, столкнувшись с диковатым взглядом жёлтых глаз. У хайнеса и без того с его белой кожей внешность была малость жутковата, а тут и вовсе колени дрогнули. Лирка осторожно шагнула назад.

— Ближе, — сквозь зубы процедил Риш. — Не нервируй меня.

Опустив голову, чтобы не видеть лиц друзей, женщина подступила совсем близко, соприкоснувшись с локтем мужчины. У Ёриха в изумлении расширился один