Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— Ну так в любом же случае добились бы! Не осталась бы она сидеть на месте. Ох, у нас же тут такая история…

— Мог бы хоть весточку бросить! — Гед зыркнул на Хабдира почти обиженно.

— Да было бы время! Столько всего произошло… Мы же теперь имянные, — виларий расплылся в довольной улыбке. В этот момент солнце поднялось чуть выше, и его лучи заиграли в рыжих волосах оборотня, отчего казалось, что он засветился весь.

Изумлённый хаварий аж споткнулся.

— Шутишь⁈

— Как можно? У Лирки с собой приказ. Самой рукой хайнеса подписанный! — Хабдир веско поднял палец к небу. — Или ты в нас не верил?

— Верил! Как не верить? — сердито и растерянно фыркнул Гед, оправляясь. — Не ждал просто… что так скоро.

— Я и сам никак поверить не могу, — признался Хабдир. — Лирку даной поставили.

— Её⁈ — вновь изумился хаварий. — Чего ж не тебя?

— Жизнь моя прошлая хайнесу не по нутру пришлась, — смущённо крякнул виларий. — Так что за главную у нас в семействе Лирка. Теперь, — густой голос мужчины зазвучал солидно, с гордостью, — дана Лиркаа Шхаелый!

— Ох как на слух-то сложится!

Хаварий радовался успехам отряда. Всё же столько лет под его началом служили, столько он от них повидал. Неплохие же ребята, пусть и жизнь им досталась неважная. Но вот выбрались, выбились в достойные оборотни! Гордость душу брала. Не зря, ой не зря он все эти годы дотошно записывал их успехи и к делам прикладывал. Есть ещё в мире сила, которая по заслугам воздаяние даёт.

— Теперь вы у нас не Безымянные, — с удовольствием протянул Гед. — Девять Шхаелых и один Шолый. Почти семейный отряд!

— Десять Шхаелых, — Нарий тонко улыбнулся.

— Долгая история, — отмахнулся Хабдир. — Рассказал бы, да время дорого.

— И то верно. Но отчитаться ты передо мной должен. Я вашу спешку понимаю, но и ты меня пойми. Я тут за безопасность отвечаю. Хочешь обижайся. Но у меня тут сплошные головорезы. Веры нет ни им, ни вам. Дориния-то помнишь? Сбежал, стервец! Подозреваю, что предательский умысел имел.

— Ха! — ликующе выдохнул Хабдир. — Видали мы его. В Жаанидые, в компании хоёторцев.

— Так и знал! — помрачнел Гед.

— Но Лирка с ним по служебным делам столкнулась. Едва голову одному их хоёторцев не откусила! Знал бы ты, какие после этого о ней слухи по столице пошли… Будто она его целиком сожрала, а не кусок откусила.

— Ох, Лирка, — сокрушённо вздохнул хаварий. — Как тянула в рот всякую дрянь, так и тянет.

— А Дориний теперь в тюремных застенках. Он тогда, при встрече с Лиркой, утёк, но мы его потом вместе с сыскарями прищучили. Трясся… Ого!

Изумлённый виларий замер, когда они вышли на тюремный дворик, а Нарий за его спиной присвистнул.

Тяжёлые железные двери лежали прямо посреди двора вместе с частью стены.

— А это папаша ваш учудил, — Гед взглянул на вилария.

— Наш ли? — засомневался тот. — Вы его чё, посадили в обычную камеру?

— Так он не магичил, когда мы его вязали! — возмутился хаварий. — Только баял, что он жрец, у него дочь… И ни слова про то, что Вотый.

— Так он же жрец, — вступила Лирка. — Они не магию используют, а другие силы. Более разрушительные, если ими атаковать.

— Мы раньше с жрецами дела не имели! — раздражённо отозвался Гед. — Урон-то какой нанёс…

— Тогда, похоже, наш… — Нарий ошеломлённо рассматривал каменную кладку в четверть сажени толщиной. — А такой тихий, казалось бы…

— Ну так дочь украли, — озадаченный виларий почесал бороду: как бы их теперь не задержали, заподозрив что-то неладное. — А Вотые девок больше парней любят.

Впервые Мхян порадовался, что Лирка в Лесу постоянно что-то ела: он хотя бы знал, что в рот положить. Ночь он просидел в ветвях краснолипника, прижимая задремавшую Миану к груди и бдительно прислушиваясь к каждому шороху. Малышка словно осознавала, что они в большой опасности, и вела себя очень тихо. Ни разу не заплакала. Мхян припомнил, что пока Золотинка была с ними, а не со своим отцом, то тоже не проронила ни слезинки, чем здорово напрягала Лирку. Описалась только, но ночь тёплая. Мхян развесил мокрые одёжки на ветке и завернул девочку в свою рубаху. А утром натянул на неё просохшее. Выбора-то не было.

Взошедшее солнце помогло парню сориентироваться по сторонам света и сообразить, куда примерно двигаться. По звёздам было бы точнее, но по небу всю ночь гуляли зелёные миражи и из-за них ничего толком рассмотреть не удалось.

— Ну и ладно, — Мхян поудобнее перехватил серьёзно насупившуюся Миану и скорее для ободрения себя, чем малышки, сказал: — Нам главное найти, что пожрать и чтобы нами никто не пожрал. Но тут тебе сказочно повезло! Если плакать не будешь, то сможем схорониться даже от жрала.

Окажись Мхян здесь в одиночку, даже не переживал бы особо. Нет, ну радости быть заброшенным в стан врага никакой нет. Но один бы он нашёл, чем перебить аппетит, и рано или поздно, но добрался бы до границы с Салеей.

Но чем кормить Миану?

Благо она хоть уже всякие кашки и пюре ела. Пришлось приучить. А то первые три месяца она провела с ними в пути, а свежее молоко добыть не всегда удавалось. И у Вотых она тоже не только молоком питалась.

Но чем её кормить посреди хоёторского Леса?

Как хорошо, что Лирка у них вечно голодная и всякую дрянь в рот тянула. Нет, ну может и не дрянь, конечно. Теперь-то Мхян не привередничал. Но кое-какие из даров Леса выглядели откровенно мерзко.

Как только солнце выбелило горизонт, Мхян спустился и первым делом обшарил все кусты. Нашёл только ягоды костровика и дерево с багровыми плодами, которые Лирка почему-то называла шишѝпами. У остывшего костровика был откровенно вяжущий вкус, Мхян побоялся давать ягоды Миане. А шишип он сам в рот взять не мог. Лирка аж глаза закатывала от удовольствия, когда ела эту гадость, истекавшую соком как кровью. А у Мхяна желудок в тошноте сжимался, стоило ему вспомнить внутренности плода.

Нарвал что-то похожее на лопушки, Лирка их часто жевала, и попробовал. Съедобно, напомнило мяту. Вряд ли Миане такое можно, но нужно же ей что-то есть? Мхян тщательно пережевал траву и поделился пережёванным с ребёнком. Золотинка подношение не оценила, половина размазалась по подбородку, но кое-что всё же проглотила.

— Не время нам капризничать, — с укором протянул Мхян. — Ешь давай, а то до границы не дотянем. И так одни боги знают, сколько тут идти.

Он подозревал, что забросить их могло довольно далеко. Больно