Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Сын ещё не спал. Свернув ноги кренделем, мальчишка сидел под открытым окном в одних портках и, высунув язык от усердия, мастерил какую-то пока не опознаваемую штуковину.

— Мама, — радостно вскрикнул Ханён и, отложив всё, бросился к матери. — Тебя долго не было. Вот говорит этот, что любит тебя, а сам постоянно на службе задерживает!

— Ты не переживай, он нам платит хорошо, — Иррес вылез из Лирки. — Да и вообще работа военнослужащего часами не меряется. Порой такое сотворится, что неделями дома не бываешь. Ну, ты помнишь!

— Ага, — Ханён расплылся в улыбке. — Мама тогда привезла из Леса мешок босики.

Сердце тоскливо сжалось, и Лирка ласково погладила спутанные вихры.

— А я сегодня был у тёти Майяри в сыске! — глаза мальчишки засияли. — Ух, сколько там всего… Как вырасту, сыскарём стану! Мы с Хамином даже в подземелья пролезли, но, — пацанёнок досадливо поморщился, — дядя Вахеш поймал нас и за уши отодрал. А так хотели посмотреть…

Так его расстроили не ноющие уши…

— По-моему, — Ханён перешёл на шёпот, — туда мертвяков привезли. Ха, — презрительно хмыкнул мальчишка, — как будто я трупы не видел!

— Ну раз видел, чего опять смотреть хочешь? — фыркнул Иррес.

— Так говорят, что они от чего-то страшного умерли! — восторженно выдохнул Ханён.

Всё же дети иначе смотрят на мир. А может так смотрят только те дети, которые чувствуют себя в безопасности?

— Эх, Ханён, — тяжко вздохнул Иррес, — а нам опять надо по службе уехать. И надолго…

— Как? — личико сына расстроенно вытянулось, и сердце Лирки вновь болезненно сжалось.

Она крепко прижала к себе Ханёна и поцеловала его в обе щеки.

— Да вот так! Но ты же отомстишь папаше за нас?

— В смысле? — Ханён тут же оживился.

— Пока нас не будет, во дворце поживёшь. Хы-ы-ы-ы, — серые дёсны приподнялись в ухмылке. — Устрой им прекрасную жизнь! Мама разрешает. Если нам потом нажалуются, мы только для вида наругаемся.

— Мама, — Ханён с неожиданной тревогой уставился на Лирку, — ты же не отдаёшь меня ему?

— Что? Нет! Никогда! Что ты, Ханён! — Лирка крепко-крепко прижала к груди сына. — Никогда не отдам! А если попробует отобрать, заберу тебя и уеду из Салеи навсегда.

— А я уж испугался, — обиженно протянул сын, притираясь к ней.

— Вот ему ещё такое счастье дарить! — фыркнул Иррес. — Пусть даже лапы не протягивает! Нам просто действительно надо уехать. А он пусть присмотрит за тобой. Папаша он или кто? Пусть исполняет обязанности.

— Я хочу с вами, — мальчик умоляюще посмотрел на маму, но та отрицательно покачала головой.

— Не выйдет, Ханён. Мы будем в диких местах, и нам нужно будет перемещаться очень быстро.

— Но я не буду мешать!

— Нет, Ханён, — уже строже повторила Лирка. — Детям на военной службе делать нечего. Мне жаль, что нам приходится расставаться, — уже мягче сказала она, — да ещё и так надолго.

— Ну ладно, — просопел расстроенный мальчик. — Я ему весь дворец разнесу.

— Эй-эй, — вскинулся Иррес, — имущество-то портить не нужно! Оно потом, может, нашим станет.

— Всё разнесу! — Ханён сверкнул злыми глазёнками. — Чтобы мы их не стали.

— После такого мы точно «их» не станем, — с досадой прошипел Иррес. — Зачем они нам голозадые нужны?

Мальчик фыркнул и засмеялся. У Лирки отлегло от сердца. Но ощущать себя отвратительной матерью она не перестала.

— Нам уже пора собираться, — с сожалением сказала она сыну.

— Раньше выедем, раньше вернёмся! — отозвался Иррес. — Если о-о-очень повезёт, то и месяца не пройдёт, как мы вернёмся. Там на самом деле дольше всего ехать! Вот если нас кое-кто подкинет… Но месяц — это меньший срок! Возможно, нас и дольше не будет.

— Если через месяц не вернётесь, я сам за вами поеду, — Ханён грозно нахмурил брови.

— Договорились, — оскалился Иррес. — Ладно, Лирка, потопали-потопали! Хватит мелкого душить. Или ты хочет, чтобы на нём на всю оставшуюся жизнь следы твоих ладоней остались? Живенько-живенько! Ханён, можешь нас не провожать. Мы только мешок с вещами возьмём и сразу уйдём.

Лирка расцеловала Ханёна, ещё раз крепко его обняла и отошла. Иррес обтёрся об мальчишку всем телом и под его смех запрыгнул в тело женщины.

Стоило двери за ними закрыться, как мальчик перестал улыбаться и нехорошо прищурился, будто продолжал видеть ушедшую мать даже сквозь деревянное полотно.

Эти взрослые такие самоуверенные! По службе они уезжают… Ага! Нашли кому врать. Презрительно фыркнув, Ханён начал торопливо одеваться.

Из вещей Лирка взяла только то, что уместилось в поясные сумы и что можно было спрятать под плащом. Как она и подозревала, уже на выходе из дома её остановила охрана, приставленная хайнесом, и поинтересовалась, не может ли она сопроводить дану туда, куда она направлялась.

Дана не стала противиться. Тем более собралась она в храм Ваирака. Тревога терзала, хотела ещё раз переговорить с помощником господина Руахаша.

Часовые на воротах храма, казалось, не обратили внимания на поздних гостей. Стоило ступить на территорию бога, как звуки города отрезало. Даже волнение улеглось, будто все тревоги разрешились. Лирка торопилась, очень торопилась, но всё же остановилась посреди дорожки и посмотрела в сторону парка, где от травы под моросящим дождём ввысь поднималась дымка тумана.

Помощник главного жреца встретился им прямо в холле.

— Дана Лиркаа, жрец Иерха̀р вас уже ждёт. Ему вы сможете поведать все свои печали.

«О как! — удивился Иррес. — Это наши с ним уже поговорили?»

«Полагаю, что здесь слово замолвил Господин Ваирак», — предположил бывший хайрен.

Шан проводил их до зала для уединённой молитвы и попросил охрану Лирки остаться снаружи, чтобы не нарушать таинство ритуала. Один из оборотней всё же заглянул внутрь, придирчиво осмотрел расписанные коричневыми садами стены и потолок и пропустил женщину внутрь.

— Я сейчас позову брата Иерхара.

Шан ушёл и затворил на собой дверь. Сразу же слева от неё в сторону отъехала расписанная панель, и Исешка на цыпочках добежал до двери и осторожно задвинул запор. Следом за ним в тесную комнатку высыпались остальные члены отряда, каким-то чудом уместившиеся в ещё более крошечном схроне. Выходили в полном молчании. И застрявшего Вехну вытягивали также торжественно молча.

— Мы знаем, — одними губами сказал виларий, мрачно хмурясь.

Лирка нарисовала на двери печать молчания, и терпевший доселе Леший позволил себе выругаться:

— Дядька Вехна, ты б похудел что ли! Это ладно мы ещё в храме застряли.

— Тяни давай, — зашипел на него раздражённый Нарий.

— Телесность у жрецов явно не в чести, — пыхтел несчастный Вехна.

— Хорошо ещё, что мы тебя первым туда запихали, — коротко хохотнул Сендар, — а то бы сейчас сидели законопаченные, а Лирка бы