Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

— Вы хотите сказать, что это настоящий дух⁈ — изумился Зиш.

— Да, — кивнула Лирка. — И он был очень недоволен, когда оказался внутри меня. Собственно, никто из нас не желал этого единения.

— Да и я не хотел, — торопливо заявил мальчишка, но тут же замялся. — Но мы ладили… До недавнего времени. Это всё глупая ревнивая птица!

— У нас за глупую птицу был Иррес, — без обиняков заявила Лирка.

Дух сердито зашипел.

— А обижал он меня. Но Шани… моя медведица быстро ставила его на место. А через год мы всё же поладили. Мы пережили вместе большие испытания, это нас сблизило.

— Получается, он только выглядит как зверь, но на самом деле разумный, — юный хайрен тяжело вздохнул, явно немного разочарованный. — А у меня именно зверь. Нет, он… неплохой. Но как ваш не разговаривает. Он вообще мало со мной общается. Не как сов. Он… с ним иначе. А ещё он часто теряется, когда мы оборачиваемся!

— Как теряется? — не поняла Лирка.

— Ну убегает, — Зиш посмотрел на неё с недоумением. — Ваш так не делает?

— Мы не можем уходить друг от друга дальше, чем на восемь саженей, — растерянно призналась женщина.

— Серьёзно? — изумился мальчишка. — Было бы неплохо, если бы и мы не могли. Хотя нет… Я же тогда летать нормально не смогу.

— Выходит, они оба почти как полноценные звери-оборотни… — поняла Лирка.

— Ну… наверное, — Зиш почесал лохматую голову. — Я не очень хорошо понимаю, как это у других. Сов моя часть с самого рождения, а химера… химера просто внутри живёт. Иногда я чувствую то же, что и она. Но это не так, как с совом.

— Тебя это расстраивает? — поинтересовалась Лирка.

Парень неопределённо пожал плечами.

— Я другого не помню. Мы же с ним с раннего возраста. Я понимаю, что другие оборотни чувствуют что-то другое, но плохо помню свою жизнь без химеры. Да мы и неплохо ладили, пока эта глупая птица… — Зиш не закончил. Сердито фыркнул и замолчал. Но ненадолго. Через несколько секунд затараторил, зло кривя губы: — Лопух обожает маму и постоянно к ней ластится. А этот мешок с перьями в последние несколько лет дико ревнует её. И не только её! Будто все вокруг должны принадлежать только ему!

— Это пройдёт.

— Да с чего вы все взяли, что пройдёт⁈ — вспылил хайрен. — Будто вы меня лучше меня самого знаете!

— Потому что мы все уже через это прошли, — господин Наэш строго посмотрел на Зиша Лиркиными глазами, и тот оторопел. А затем и растерялся, оставшись в недоумении от собственной робости. — Ты не один так страдаешь.

Рот Лирки исказила усмешка Ирреса.

— Или ты думал, что такой исключительный и тебя никто не может понять?

Мальчишка сердито на него посмотрел.

— О, как приятно и сладко чувствовать себя особенным, никем непонятым, — продолжал издеваться дух. — Будто все вокруг злобные, одинаково мыслящие букашки, один ты хороший и все твои чувства уникальны!

Лирка сердито хлопнула себя по лбу и извинилась:

— Прости. Иррес порой прорывается.

— Так это был он? — обида на лице Зиша мгновенно сменилась изумлением и восторгом. — Мой так не может… То есть он иногда может, но не говорит. Там сразу видно, что это зверь взял контроль.

Лирка ощутила лёгкое разочарование. Она не то что бы надеялась когда-нибудь пообщаться с братом, но крохотная надежда всё же теплилась. Хотя, наверное, и хорошо, что душа брата себя не осознаёт. Вдруг бы он страдал от своего положения.

— Нет, Лопух хороший, — Зиш тоскливо вздохнул, — но было бы лучше, если он не вёл себя как лопух. А то меня постоянно раздирает ярость сова и страх химеры! Пусть они лучше одинаково чувствуют, а то я с ума схожу!

— О, шкет, — весело отозвался Иррес, — ты ещё не знаешь, что такое с ума сходить! Ты представь, Лирка одно чувствует, Шани другое, я третье, а… — Лирка усилием воли оттеснила духа. — Прости, он ужасно болтливый.

Ни она, ни господин Наэш не хотели говорить Зишу, что помимо перечисленных Ирресом, есть ещё кое-кто. Лирка не была уверена, что хайрену рассказывали, что помимо низшего духа в химере есть душа убитого оборотня. Он слишком юн, на месте его родителей Лирка не стал бы нагружать его таким знанием. Ей самой тяжело понимать, что господин Наэш привязан к ним на неопределённый срок, хотя его душа стремится к освобождению и перерождению.

— Ага, и ещё вредный, — ухмыльнулся Зиш.

— Но он хороший, — Лирка хитро на него посмотрела. — Заботливый и вот за беременных женщин заступается.

Хотевший уже ответить на выпад мальчишки Иррес смилостивился и оставил своё мнение при себе.

— Ты тоже, — неожиданно сказал Зиш и немного смущённо улыбнулся. — Я это… прости, что чужой назвал. Ты мне на самом деле нравишься, такая… — он покраснел и замялся, потерявшись и не зная, как продолжить. Комплименты он делать ещё не научился. — Сильная, — наконец нашёлся он, — и… и… брату ты нравишься.

— Спасибо, — улыбнулась Лирка.

А у Ханёна-то язык повешен лучше.

— А ещё ты моей химере нравишься.

Сердце ёкнуло, и Лирка едва смогла удержать улыбку. Тоска по брату охватила душу.

— Она мне тоже нравится, — призналась она.

— Ну как вы тут? — в гостиную в сопровождении слуги вернулась радостная Лийриша. — Целы? Здоровы? Вот и прекрасно! Зиш, ты наказан за то, что опозорил меня ужасными манерами.

— Мама! — возмутился хайрен.

«Не так уж плохо было, — удовлетворённо протянул Иррес. — Вполне мило поболтали. Мальчишка, конечно, ерепенистый, но зато ясно, чего нам ждать от Ханёна в будущем».

Да упасут их боги от такой участи! Лирка очень надеялась, что период взросления у Ханёна пройдёт более-менее мягко. Она не помнила, чтобы они с Иликом так трепали нервы отцу. Да и времени у них не было. Жизнь в деревне тяжела, работы много. До внутренних ли метаний?

Лирка уже хотела повернула с лестницы в сторону коридора, который вёл к кабинету хайнеса и её собственному кабинету, и почти грудь в грудь столкнулась с Орлидом.

— Лиркаа, — ужасно обрадовался мужчина и торопливо, она даже опомниться не успела, схватил её руки и приложился к длани горячими губами. И не разгибаясь, бросил на неё горячий взгляд исподлобья.

«Он нас соблазняет! — ужаснулся Иррес. — Брысь! Брысь от него! А то сейчас как опять вопьётся в губы…»

— Я тебя весь день ищу, — мужчина разогнулся и, продолжая сжимать в руке её ладонь, ослепительно улыбнулся. — Куда бы я ни пришёл, тебя видели, но ты уже ушла.

— Очень