Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Мхян и поняла, почему Рото-Ё так сложно найти. В такую даль соглядатаи чаще либо на драконах летали, но те приметны, либо на своих крыльях. А сверху рассмотреть расползшийся среди Леса город наверняка было нелегко. Мхян-то, проходя мимо, не сразу начал примечать постройки. Это видать окраина города, оборотней здесь почти не видно было, да и заросшие зеленью глиняные дома казались заброшенными и частично разрушенными. Как те трущобы в Жаанидые. Вьющаяся тропинка приобрела ещё более утоптанный вид, и Мхян, идущий в мягких тапках, заподозрил, что под склизкой зеленью скрывается каменная кладка.

— Тут старая часть, — черноволосому, видимо, было досадно, что парень начинает знакомство с великим Рото-Ё с такой неприглядной картины. — Дальше лучше будет.

Мхян растерянно посмотрел на него. Он ожидал увидеть что-то похожее на Арван-Ё, всё же за свою недолгую жизнь он видел не так много городов. Собственно, только два: заброшенное Арванское городище и великолепный Жаанидый. Он нетерпеливо всмотрелся вперёд, даже на время позабыв о тревогах, но густой Лес не спешил открывать спрятанный в нём город. Тропка вильнула в очередной раз, и путники оказалась у высоких каменных ворот.

Мхян в изумлении распахнул рот. Каждая створка в высоту была не менее пятнадцати саженей, а по поверхности расходились узоры, но их рассмотреть мешала растительность, увившая ворота так густо, словно они уже давным-давно не открывались. И похоже действительно не открывались.

Охотники прошли к неприметной дверке сбоку от массивных ворот и постучали. Дверь слегка приоткрылась, на них недружелюбно уставился бородатый детина. Тщательно осмотрел каждого, спросил черноволосого о Мхяне и Миане и неохотно посторонился, пропуская их внутрь. Они вошли в тёмный прохладный туннель, тянувшийся саженей на шесть. Мхян по соглядатайской привычке внимательно осматривался, всё запоминал и изумлялся: какой же толщины здесь стена, если проход такой длинный?

Солнечный свет ударил по глазам. Уже привыкший к сумраку Леса Мхян зажмурился и поспешил прикрыть глаза недовольно пискнувшей Миане. А потом, проморгавшись, нетерпеливо осмотрелся.

Рото-Ё совсем не походил на Арван-Ё. Только если основным материалом, из которого строились дома. То тут, то там среди деревьев поднимались глиняные стены почти полностью зелёные из-за расползшихся по ним растений. Мощёные дорожки расходились в разные стороны самым непредсказуемым образом. Если в Жаанидые у улиц был хоть какой-то порядок, то здешнее их подобие расходилось и петляло так, словно то были звериные тропы. Вот тут население уже было. После тишины Леса звуки города показались Мхяну особенно суетливыми, хотя вблизи ворот жизнь не то что бы кипела. Он с жадностью всматривался в лица мужчин, столь непохожих на хоёторцев юга, украдкой поглядывал на женщин, которые ходили здесь свободно и вели себя довольно вольно: на Мхяна они смотрели с вполне откровенным любопытством и без малейшего стеснения.

Чем дальше они шли, тем плотнее поднимались ввысь дома, тем шумнее становилось и тем больше жителей попадалось им навстречу. Мхян едва шею не вывернул, заглядывая за низкий забор одного из домов, во дворе которого две женщины с криками наседали на сердитого мужика, а из окон на них пялились перепуганные детки. Черноволосый заметил его любопытство и с укором посмотрел на скандаливших баб. Но заговорил, лишь когда прошли мимо.

— И чего он, дурная голова, на них женился? — с досадой сказал черноволосый молодому. — Всем известно было, что вместо языков у них жала змеиные.

— Дурнота на сердце нашла, — отозвался молодой, но Мхян не был уверен, что правильно понял его слова. — Мне бы вот хоть одну пережить! Больше я в свой дом жён не приведу. А то споются между собой и житья никакого не дадут.

— Ой ли? — рыжий насмешливо посмотрел на него. — Так ягоды ты для жёнушки своей собирал, чтоб точно пережить её?

— А что? — молодой с тревогой схватил за поясную суму. — Ядовитое что-то набрал?

Старшие бессовестно рассмеялись, и молодой обиженно фыркнул.

Они так долго шли по петляющим тропинкам, что Мхян окончательно потерял направление и только по проглядывающему среди листьев солнцу понимал, где юг, где север. Наконец они вышли на довольно обширную площадь, посреди которой стояло уходившее ввысь здание из чёрного камня, столь прихотливо смотрящееся, что сверху его наверняка за скалу принимали. Высоченное, Мхян даже сообразить не мог, сколько тут саженей, если не вёрст. Стены неровные, уступчатые как те горы, со складками и трещинами. А ещё по поверхности шли разномастные окна, но не настоящие, а так, намеченные как узор. Мхян такое видел однажды, на Доме Духов хуани-са. Он даже на месте застыл, но идущий позади рыжий подпихнул его.

Они обошли зловещее строение, и Мхян увидел, что оно разбито на две части. Как дерево, расщеплённое молнией. Обе части шли из одного основания, но между неровных стен, которыми они стояли друг к другу, мог пройти не только Мхян, но и Вехна. Правый столп здания тянулся вверх почти прямо. И выглядел уверенно, если такое можно сказать про здания. Левая часть ощутимо клонилась к земле и смотрелась весьма запущенно. Даже зловеще.

На площади что-то происходило. Мхян не мог понять, о чём кричат очень злые мужчины, но его сопровождающие помрачнели и замерли в нерешительности.

— Ты дочь мою ссильничал! — орал могучий, ядрёно-рыжий оборотень, наступая на крепкого, увитого узлами мышц черноволосого оборотня.

Выглядел тот самодовольно и так нахально лыбился, что кулаки зачесали даже у Мхяна.

— Сама она мне далась, — с ленцой, откровенно издеваясь, протянул обидчик.

— Да как ты девку смеешь порочить⁈ — выпучил глаза отец несчастной девицы. — Раз жрец, то всё можно⁈

Вот это да! Мхян изумлённо распахнул глаза. Этого, что ль, ему в папаши пророчат? Так он на него никак не похож! Вообще! Ни чёрточкой.

— Лин, Лин, — один из мужчин пытался оттянуть рыжего, — ну будет тебе…

— Нет, ты пусти! — рыжий вырвался. — Доколе это можно терпеть? Он наших девок невинных под себя тянет, а потом статусом своим высоким отмахивается да прикрывается. Трус!!! — не сказал, выплюнул в лицо черноволосому нахалу оскорблённый отец. — Только и можешь за подолом Господина прятаться, как мальчишка за спиной папаши!

— Повтори, — черноволосый смертельно побледнел и подался вперёд, яростно сверкая глазами.

— Трус! — ещё более распалился рыжий. — Тебе печать вверили, а ты ею пользуешься только, чтобы грехи свои творить! Как на защиту народа выступить, так тебя нет. Тьфу! — рыжий смачно плюнул на сапог жреца. — Да ты даже к Господину своему соваться боишься!

— Это я трус⁈ — оскалился жрец. — За слова свои ответить придётся, Лин…

— Я-то отвечу, — зло усмехнулся рыжий, — а вот ты-то… Ты уже вьёшься как хаба̀т,