Я тебя не любил... - Даша Коэн

Самовлюбленный засранец!

А она просто хотела, чтобы у нашей дочери был отец. Хоть какой-то. Пусть и вот такой дерматиновый, как я. Но был! А не как у нее, когда в графе отца прочерк.

И слова тут же мои всплыли, которые я ей так опрометчиво сказал:

«— Ты куда?

— Туда, где стены не воняют котлетами. кстати, я надеюсь, у тебя хватило мозгов, чтобы принимать противозачаточные, и ты не беременна?

— А если нет? Что тогда?

— что ж, в таком случае мои тебе соболезнования, потому что твоя жизнь превратится в ад.»

Блядь, как я мог?

Хуй его знает! Но все переиграть я был обязан. И подарить Ане настоящую сказку и будущее без слез — вот, что стала моей первоочередной задачей. Именно поэтому я отправился на поиски сотового, а затем сразу же вызвонил своего помощника, нарезая ценные указания без приветствия и игнорируя напрочь тот факт, что время на часах было безбожно раннее.

— Слушаю вас, Игнат Георгиевич, — бодрым, но с сонной хрипотцой ответил мне голос на том конце провода.

— Подготовьте мне самолет.

— На когда?

— На ближайшее время. Перелет трансконтинентальный, но не из Москвы, а из Питера.

— Персон?

— Две.

— Понял. Еще что-то?

— Да, — выдал я и тут же принялся объяснять, что именно мне нужно.

Уже к вечеру того же дня все было готово. Осталось только Анюту оторвать от дел и увезти туда, где нас не будут окружать призраки прошлого. И она согласилась.

— Куда приглашаешь? — насупилась она, сосредоточенно поглощая свой завтрак.

В кофейне неподалеку. Лишь вскользь намекнула и передернула плечиками, что от готовки ее тошнит. А меня снова полосонуло чувством вины. За то, что убил в ней когда-то вот это светлое и чистое — желание заботиться.

Я— мразь.

— В отпуск.

— Когда?

— Я бы и сегодня улетел.

— Эмм... — пожевала она губу, — даже не знаю, Игнат.

— Соглашайся, пожалуйста.

— Надолго?

— Насколько захочешь, — пожал я плечами, нервничая так, будто бы впервые приглашал девушку на свидание.

Адски!

— Но мои клиники…

— Я помогу, Анют. Только скажи как, и я все сделаю.

— И куда полетим?

— В рай.

Через три дня, закрыв все рабочие вопросы и висяки, мы были на Багамах: белый песок, синее небо и пальмы. А еще просторная вилла, утопающая в солнце и тропической зелени. Мы провели тут бесконечно прекрасные две недели. Но прежде, в самый первый день за ужином, я опустился перед Аней на одно колено и сделал ей предложение, внутреннее умирая от страха, что она скажет мне «нет».

— Почему? — хрипло спросила она, глядя мне в глаза.

— Что?

— Почему ты хочешь, чтобы я снова стала твоей женой, Игнат?

— Потому что я люблю тебя.

Она закрыла глаза и протяжно выдохнула, а затем быстро смахнула с ресниц набежавшую слезинку и кивнула мне. И все же сделала меня самым счастливым человеком на свете.

— Я согласна.

— Почему? — едва ли ворочая языком от радости и надевая ей массивное кольцо на палец, спросил я.

— Потому что тоже тебя люблю.

Вернувшись в Москву, мы сразу начали готовиться к свадьбе. Аня просила так сильно не ускоряться, но я, если сказать честно, боялся, что она передумает вспомнит все, что я с ней когда-то сотворил и все-таки даст заднюю.

Или вернется к Сенкевичу.

О, это был отдельный, особо изощренный вид пытки для меня. Ибо каждую чертову ночь я во сне видел, как она меня бросает. Ради него. Порой она горько плакала.

Извинялась, говоря мне, что не может с собой бороться, что ее тянет к этому мужчине, что она не в силах его забыть.

Что он лучше меня. Во всем. В сексе. В жизни. В быту.

Блядь!

А иногда я будто бы просто приходил в пустую квартиру, где меня ждали лишь голые вешалки в гардеробной и записка на столе:

«Я ушла. К нему. Так выбрало мое сердце».

И каждый чертов раз я просыпался в холодном поту, а затем слепо шарил по постели. Находил в ней девушку, но боялся разглядеть не Аню, а какую-то безымянную пятиминутку, которая совсем мне не нужна. Да и вообще, последние месяцы банально мне привиделись.

Я просто тупо спятил, и моя Аня никогда таки не стала моей.

Поэтому да. Была бы моя воля, и я бы потащил эту бесценную девушку в ЗАГС уже завтра. А там хоть трава не расти. Но я не мог поступить так эгоистично к ней. Я должен был подарить ей праздник. И показать, что я горжусь тем, что она все-таки выбрала меня и дала второй шанс.

Короче, я порхал, но суеверно скрещивал пальцы.

И один только Серега Панарин не разделял моих восторгов по поводу предстоящей свадьбы. Я даже больше бы сказал: он был капитально против и форменно меня отговаривал не гнать коней.

— Я не понимаю, Лисс, куда ты торопишься?

— в рай, — улыбался я и пожимал плечами, но друг лишь закатывал глаза.

— Хера себе эта новая Аня тебе яйца прижала, что ты белое от серого отличить не можешь. Осади, Игнат! Остынь. Нахуя тебе жениться, если можно просто ее жарить на постоянной основе, вливая в ее очаровательные ушки нужную информацию.

Мол, у вас все серьезно. И ты ее любишь. И вообще, она вся такая исключительная и неповторимая. И твоя Анюта это схавает, вот увидишь. Бабы — дуры! Все! Даже те, что умные. И этими сказками про белого бычка безотказно проникаются, стоит ей только позволить уверовать в то, что она первая леди.

— Серег — отмахивался я от него, — ты мне лучше скажи: свидетелем у меня на свадьбе будешь?

— ОЙ, блядь, — передернуло его.

— Это значит да?

— Это значит: иди на хуй, Лисс.

— Потому что я своего мнения насчет нее не изменил. Не могла она тебя просто так и за все твои подвиги простить. И уж тем более, как мы выяснили, за главный, где она по твоей милости потеряла вашего ребенка. Я просто не представляю, какой надо быть конченой терпилой, чтобы взять и сожрать все то дерьмо, что ты с ней сделал.

— Я ее тогда не любил.

— А ну да. Аргумент.

— Слушай, чья бы корова мычала, Панарин. Распизделся тут. Ну прямо ангел во плоти и рыцарь без страха и упрека.

— А я, знаешь ли, ебарь самых честных правил, мой ты хороший. Каждая телка, которую я трахаю, в курсе, что она для меня никто. Игрушка, которая пойдет быстро