Я тебя не любил... - Даша Коэн

— Ну все ясно с тобой.

— Да ты на меня не обижайся. Но я, как друг тебя предупредить обязан. И постараться глаза открыть твои, залитые незамутненным счастьем. Попытка ведь не пытка. А в остальном — флаг тебе в руки и барабан на шею. И да, мой ресторан в твоем распоряжении. Отгуляем свадьбу, как надо.

— НУ, вот и ладушки, — кивнул я, считая, что тема с Аней закрыта. Она — моя будущая жена. И я не позволю, чтобы в ее чувствах кто-то сомневался.

Это могу делать только я. Да и то украдкой от всего мира.

— А медовый месяц, где планируешь провести?

— На Бора-Бора.

— Жир! — рассмеялся Панарин.

Я же только хмыкнул и кивнул. А что тут еще скажешь, кроме того, что моя Аня заслуживала лучшего.

А затем день «Х» настал. Наша вторая свадьба. И наверное, все так и должно было случиться в первый раз: больно, некрасиво и на разрыв. Но чтобы я понял наконец-то, что надо ценить и беречь ту, что рядом. И которую я выбрал.

А теперь вот — я стоял у входа в «Белый кролик и не мог дышать от переполнявших меня эмоций.

Руки дрожали. Потому что дальше меня ждало будущее, в котором будем только мы. Только я и она — моя Аня. Навсегда.

Кайф.

На огромной открытой веранде ресторана было организовано место для выездной регистрации. На стульях уже собрались в ожидании начала церемонии гости: мои родители и немногочисленные родственники, близкие друзья, партнеры по бизнесу, и самые приближенные знакомые. Лишних людей для кучи здесь не было.

Да и в остальном я заморочился.

Арка — живое кружево из бесконечного множества белых орхидей. Каждая ветвь была переплетена тончайшими хрустальными бусами, что свисали будто бы капельками росы и сверкали на солнце.

Под аркой лежал ковёр из живых лепестков гардении, такой плотный, что не было видно пола.

Рядом выкатили белый рояль, который уже наигрывал нежную, одурманивающую мелодию и готовил всех к чему-то чудесному и обязательно запоминающемуся.

Зал ресторана тоже изменился до неузнаваемости. Потолок исчез. Вместо него теперь было небо из белоснежных цветов и жемчуга, что тысячами нитей, свисали вниз.

И столы уже ломились от деликатесов. Устрицы. Голубь из Бресса, фаршированный фуагра de canard. Черная икра. Белая спаржа из Прованса, приготовленная на масле из черного трюфеля. Филе японской вагю.

И, разумеется, он — полутораметровый семиярусный свадебный торт, украшенный пластинками съедобного перламутра и переливающийся всеми оттенками серебра.

Короче, все как полагается — по высшему разряду.

Я был доволен. И очень надеялся, что и Ане тоже все понравится. И запомнится на всю оставшуюся жизнь. И однажды, уже будучи дряхлыми стариками, мы, переплетя между собой наши сморщенные ладони, вспомним, как это было.

И я еще раз скажу «спасибо» своей жене за то, что она позволила всему этому Случиться.

— Простите, Игнат Георгиевич, — отвлек меня от дум голос организатора свадьбы.

— да…

— я хотел бы уточнить по таймингу.

— А что с ним?

— Ну так вашей невесты все еще нет, а церемония должна была начаться уже четверть часа тому назад.

— Я в курсе, — кивнул я. — Но, думаю, волноваться нет причины. Все же это девушка, а они, как известно, всегда опаздывают. Да и в городе сегодня пробки.

— Прошу прощения, что нагнетаю, но..

— Говори уже, — поторопил я мужчину, а сам словил первую вспышку паники за ребрами.

Лютой. Мощной. Почти нестерпимой.

— Просто я набираю ее водителю, а он не берет трубку. И она тоже.

Блядь…

Вечно все приходится делать самому.

И только я было решил достать из кармана телефон и набрать Аню самостоятельно, как меня прервали. Это был Володя из моей службы безопасности. Он подошел ко мне со спины как-то бесшумно, а затем, не говоря ни слова, протянул мне бумажный конверт.

— Что это? — нахмурился я.

— Попросили вам передать, Игнат Георгиевич, — кивнул мне парень и криво улыбнулся, — с наилучшими пожеланиями в день вашей свадьбы.

— Оставь на столе, потом посмотрю, — отмахнулся я.

Но и Володя был предельно настойчивым.

— Это от Ани. Его надо открыть сейчас.

— Что? — недоуменно развел я руками, но парень уже отдал мне под козырек, а затем решительно развернулся и пошагал прочь.

А я смотрел ему в спину и вообще не понимал, что происходит.

И все это на фоне того, что ребра мои натужно поскрипывали — это беснующееся сердце пыталось выломить их к чертовой матери. И кровь уже не бежала по венам.

Она бурлила, превращаясь в лаву, которая просто выжигала меня изнутри. Стучала по вискам и расплавляла мозг.

Это был он. Чистый. концентрированный. Ничем не замутненный страх.

— Игнат Георгиевич, так как мне быть? — словно из-под толщи воды вырвал меня голос организатора свадьбы.

Но я лишь слепо от него отмахнулся и прохрипел.

— Уйди.

А дальше, трясущимися руками я все же вскрыл конверт. И вытащил из него всего два листа бумаги.

На одном — дарственная на помещения Меерзона.

На втором — письмо, написанное от руки. И я слишком хорошо знал этот аккуратный, каллиграфический почерк.

«В свое время ты, Игнат, сказал мне, что готов был жить со мной всю свою жизнь просто потому, что я удобный кухонный девайс. Если бы не определенные обстоятельства.

Что ж…

Я, в отлишие от тебя, слишком себя уважаю, чтобы тратить годы на проживание рядом с нелюбимым мужчиной из-за его каких-то сомнительных положительных качеств. Так уж вышло, что я не настолько люблю деньги.

И не настолько жестокая, чтобы ради своего финансового благополучия воровать у человека жизнь, лишая его возможности встретить настоящую любовь. Потому что, это хуже убийства — планомерно и осознанно заставлять вариться в иллюзиях и верить в то, чего нет и в помине.

Так что вот тебе правда сразу, до того, как все станет критически запущено — я не героиня твоего романа.

Я тебя никогда не любила. Не ценила. И не уважала. Ни тогда. Ни сейчас.

Но ты не грусти.

Просто в этом мире не живут феи, единороги и волшебные принцессы. Он полон дерьма и дерьмовых людей. И им правит совсем не любовь, а жажда власти, секс и чувство голода. Твои же слова? Также ты мне однажды сказал? Так вот — я их тебе возвращаю. С честью.

Наверное, ты спросишь: зачем? Зачем я приехала в Москву и все это затеяла? А я тебе отвечу: потому что ты это заслужил. И чтобы понял: люди живые, они не твои