Меня повело - Царина Вереск

Папа берет мои вещи. Мы присаживаемся «на дорожку». Все волнуются, но улыбаются. Переглядываемся друг с другом. Мама вытирает глаза, но делает вид, что все нормально. Папа сдержанный. Слишком. Я вижу, как он сжимает губы. Им тяжело. Мне тоже.

На улице перед мишийной, пока папа складывает мой багаж, я бросаю прощальный взгляд на свой родной близкий мне подъезд. На окна моей спальни и его.

Наши квартиры всегда были так близко. Всегда рядом. Раньше вся моя жизнь крутилась вокруг Макса. Это было так естественно, что я даже не замечала. Я любила его — до дрожи, до глупых мыслей, до детских мечтаний. Так как только можно любить в восемнадцать лет. Думала только о нем, мечтала быть с ним вместе, примеряла его фамилию и училась расписываться. Подстраивалась под него во всем. Покупала его любимые продукты, носила одежду его любимой марки, слушала такую же музыку, поступила в университет чтобы быть рядом. А теперь мне надо научиться жить без него.

Я машинально потираю тонкий браслет на запястье, на мне его толстовка, уже почти не пахнущая им, а в кармане — сигареты. Это все что будет теперь сопровождать меня на моем пути без него. Это все, что я забираю с собой от него. И это... слишком много. И наверное, с любовью, которая никуда не делась.

------------------

Завтра выходит финальная глава. Узнаем поедет ли Макс в аэропорт к Алине?

Глава 69

Макс

Мне хреново. Как же мне хреново. Так, что не спрятаться ни в куртке, ни в дыме, ни в себе.

Я затягиваюсь — глубже, чем надо. Горечь оседает на языке, в горле, где-то внутри, но не перебивает другую — ту, что гложет изнутри. Голова гудит после вчерашнего, виски пульсируют, будто кто-то изнутри стучит кулаками. Хочется только одного — забыться. Вырубиться. Выключить всё это к чёрту. Но не получается. Ничего не помогает.

Меня трясёт. Я плотнее кутаюсь в куртку, втягиваю голову в плечи. Если со стороны посмотреть — потрёпанный, помятый, какой-то сломанный наркоман. И самое бесящее — я понимаю, что так и есть.

Наркоманом и являюсь. Зависимый. Вот кто я.

Это же надо — так вляпаться. В человека. В девчонку. В неё.

Ни дышать нормально не могу, ни спать, ни думать. Всё — через неё. Любая мысль, любое движение — всё ведёт к ней. К Алине. Как будто она вшита в меня, под кожу. Не выдрать.

Каждое место — про неё. Этот двор — мы тут стояли, смеялись. Та остановка — она злилась, когда я опоздал. Моя комната — её запах всё ещё будто в подушке. Даже в тишине я слышу её голос. Смешок. Обрывки фраз.

Я вроде отпускаю. Пытаюсь.

Но стоит ей появиться — и всё. Снова накрывает. Кровь закипает, в груди жмёт так, что хочется выть. И одновременно — хочется прижать её. К себе. Сильно. Почувствовать. Убедиться, что она настоящая. Моя. И в ту же секунду — злость. Боль. Бессилие.

Как это вообще уживается в одном человеке?

Меня шатает от этого. Я сам себе противен.

Иногда ловлю себя на том, что хочу натворить какую-нибудь дичь. Просто чтобы хоть что-то почувствовать, кроме этой тупой, тянущей боли. Но понимаю — это не выход. Это болезнь. А болезнь… лечат.

Я пытаюсь.

Начинаю с самого простого — не встречаться с объектом моего заболевания. Не видеть. Не слышать. Убрать её из своей жизни, как будто это возможно.

Только вот легче не становится. Ни на секунду.

Наоборот. Всё вокруг становится серым. Пустым. Как будто кто-то выкрутил яркость. Живу, как раньше — делаю что хочу, куда хочу хожу… а радости ноль. Вообще. Ничего не цепляет.

Пытаюсь сменить обстановку. Больше времени с пацанами, новые места, шум, движ… Но всё раздражает. Бесит. Не то. Всё не то.

Мозг кипит. Сердце сжимается. Мысли — как заезженная пластинка. Одно и то же по кругу.

Ночами гоняю на мотоцикле. До упора. До ветра в лицо, до скорости, когда уже не чувствуешь дороги. Думаю — может, выветрит. Может, выбьет.

Хрен там.

Наоборот. Кажется, что она сзади. Как раньше. Прижимается ко мне, руками своими обнимает, утыкается носом в спину. Я даже пару раз оборачивался… как идиот.

Пусто.

Но ощущение не уходит.

Она везде. Даже там, где её быть не должно.

Её реклама висит по городу. Огромные баннеры. Лицо. Улыбка. Идеальная. Чужая. Не та, которую я знаю. Не та, что была только для меня.

Меня от этого выворачивает.

Я знаю, где они висят. Каждый. И стараюсь туда не ездить. Дорогу с учёбы меняю, объезжаю, лишь бы не видеть.

Потому что если увижу — снова накроет. Снова вспомню. Снова захочу. И снова пойму, что её нет.

И это, бл*дь, самое худшее.

Хорошо, что это не навечно, скоро их снимут и мне станет легче.

Алина улетела несколько дней назад. И в первые сутки после этого внутри было странное чувство — смесь пустоты и облегчения. Я тогда даже подумал: всё, начнёт отпускать. Переболею. Выдохну.

Только вот… ни черта не началось.

Баннер с её лицом сняли. Тот самый, мимо которого я раньше не мог спокойно пройти — либо зависал, либо злился, либо срывался и рвал взглядом её идеальную, чужую улыбку. Теперь его нет. Пустой щит. Грязный, облезлый. И вроде бы должно стать легче.

Я отписался от всех групп. Удалил всё, где мог случайно наткнуться на неё.

Окна в ее спальне больше не загораются. И от этого… ещё хуже.

Пустота не лечит. Она только громче делает мысли. Они начинают звучать внутри, как эхо.

Я пытался занять себя. Реально пытался.

Я даже записался в секцию. Думаю — выбью всё это из головы. Физуха, парни, жёстко, без лишних разговоров. Там не до чувств, не до соплей.

Только не работает.

Они меня мутузят — нормально так, с душой. Я тоже в ответ. Руки ноют, тело ломит, дыхание сбивается. Вроде бы должно очищать. Выжигать всё лишнее. А у меня в голове — она. Даже там.

Лежу потом на мате, смотрю в потолок, и вместо того чтобы думать о боли — думаю, как она морщилась, когда смеялась. Как губы кусала. Как смотрела, когда обижалась. Бред.

Я выхожу из зала — и меня снова накрывает.

Дома не лучше. Улица — тоже. Всё давит. Всё