Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Вторая ванная там, — он указал на неприметную дверь, которую я сначала приняла за часть стены. — Полотенца в шкафу. Если что-то понадобится, я.... — он замолчал, словно не зная, как закончить предложение.

— Откуда ты знаешь, где и что находится? Уже был здесь?

— Хозяин прислал мне очень подробный план всего, что есть в доме.

— Ммм. Понятно. Спасибо, — сказала я, не понимая, за что благодарю — за комнату, за информацию или за то, что он больше не настаивает на близости, которой я одновременно опасалась и жаждала.

Валтер кивнул и направился к выходу. У двери он остановился, словно хотел что-то добавить, но передумал. Его пальцы на мгновение сжали дверной косяк. Длинные, сильные пальцы с аккуратными ногтями и едва заметными мозолями на фалангах. Я никогда раньше не замечала таких деталей.

— Ужин через час, — сказал он наконец и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в комнате, полной света и тихого шелеста моря за окном. Подойдя к окну, я распахнула его. Солёный ветер ворвался внутрь, принося запах зелени и нагретого камня. Внизу расстилалось море — бесконечное, синее, равнодушное к человеческим страданиям и радостям.

Как же оно было похоже на Валтера.

За ужином Кира рассказывала, как в детстве мы лазали по стройкам и воровали халву, которую дед делал своими руками, а затем прятал от нас. Кай внимательно слушал и иногда посмеивался. Я больше молчала, иногда добавляя что-то незначительное к рассказу, чтобы поддерживать разговор.

На плетёном столе на террасе стояли блюда с морепродуктами, свежий хлеб и вино, но мне ничего не лезло в рот. Валтер всё так же избегал моих взглядов, сосредоточившись на своей тарелке, лишь изредка нарушая тишину вопросами о том, достаточно ли соли или не нужно ли мне чего-нибудь ещё. Потом мы говорили о погоде, о работе и каких-то банальных вещах, о чем угодно, кроме того, что действительно имело значение.

После ужина он предложил всем прогуляться до пляжа. Песок ещё хранил тепло дневного солнца. Море шумело у наших ног, пенные гребни волн серебрились в густеющих сумерках. Каю и Кире будто наскучило наше молчание или они хотели побыть наедине и они ушли далеко вперёд, оставляя нас с Валтером вдвоём.

Мы шли вдоль кромки воды, сохраняя между собой расстояние, словно невидимая стена разделяла нас. Когда Кай и Кира превратились в две тёмные фигуры вдалеке, Валтер остановился и тяжело опустился на песок. Я помедлила секунду, затем села рядом, обхватив колени руками.

Тишина между нами была почти осязаемой. Валтер задумчиво смотрел на горизонт, где море сливалось с темнеющим небом. Затем он, к моему недоумению, достал из кармана брюк гладкий плоский камень и взвесил его в ладони.

— Знаешь, — произнёс он тихо, не поднимая глаз, — когда-то я думал, что могу контролировать всё. Себя. Обстоятельства. Даже то, что чувствуют другие.

Он размахнулся и бросил камень в воду. Тот несколько раз ударился о поверхность, оставляя за собой дорожку из маленьких всплесков, прежде чем исчезнуть в тёмной глубине.

— Семь прыжков, — заметил он с горькой полуулыбкой. — Когда-то я мог сделать больше. В детстве мы обожали валяться на пляже в Маринарии.

Мы оба смотрели, как последние круги от камня растворяются в волнах. В этом было что-то символичное, как наши слова, оставлявшие следы, но не способные изменить неизбежное движение жизни.

— Это город?

— Страна океанусов. Там повсюду курорты. Эти ребята любят комфорт и воду. Кстати, когда мне было шесть, мне отрезало руку винтом от лодки.

Я ошарашенно посмотрела на него.

Кстати?

— Что?

Валтер протянул свою правую руку и закатал рукав рубашки. В тусклом свете угасающего дня я заметила тонкую бледную линию, опоясывающую его руку чуть выше локтя. Шрам был настолько незаметным, что если бы он не показал его специально, я бы никогда не обратила внимания.

— Боже, — выдохнула я, инстинктивно прикоснувшись к линии шрама. — Её что, действительно... прям отрезало?

Мои пальцы дрогнули, когда я осторожно провела ими по едва заметному следу.

— Да, полностью, — кивнул Валтер, наблюдая за моей реакцией. — Кай всегда отменно плавал и я решил, что ничем не хуже, хоть и игнис, поэтому заплыл слишком далеко. Когда мы вылезли на берег и это увидела Кара, она разревелась в голос. Я никогда так не хохотал, как в тот момент. Уже через неделю рука полностью восстановилась благодаря регенерации.

— Хохотал? Ты?

— Да. Сейчас я понимаю, что всегда был эмоциональнее моих собратьев.

— А твои родные? Им свойственно проявление эмоций?

Валтер задумался всего на миг.

— Лиан, мой брат, обожает драматизировать. Отец говорит, что он поломанный.

Я нахмурилась.

— Звучит жестоко. Дело только в эмоциях?

— Не только. Лиан ненавидит Эгниттеру и всё, что с ней связано. Он ненавидит власть и подчинение. После последней стычки с отцом, он покинул наш мир и сбежал на Землю.

— Что такого могло случиться, что он так поступил?

— Он случайно узнал, что двести с лишним лет назад, отец привёл в Валиссерену человеческую женщину для опытов, хотя на тот момент это было уже не этично.

Шок мгновенно прошил меня насквозь, сменяясь жгучей волной возмущения. Внутри словно что-то взорвалось.

Боги Олимпа, дайте мне сил, иначе его точно убью!

Я резко повернулась к Валтеру и с силой ударила его в бок кулаком.

— Я откушу тебе язык, Новак, — процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить снова.

Валтер отшатнулся, глядя на меня в сумерках.

— Зачем?

— Зачем? — я почти рассмеялась от абсурдности вопроса. — А разве он тебе нужен? Человек на Эгниттере? И ты молчал об этом всё это время?

Я попыталась встать, намереваясь уйти, но Валтер схватил меня за руку, не давая этого сделать.

— Подожди, — его голос звучал напряжённо. — Это очень грустная история. Он привёл её для исследований. Всё пошло не по плану и та женщина погибла. Был большой скандал.

Я вырвала руку из его хватки, но осталась сидеть.

— А тебе не кажется, что это ещё важнее? Если она смогла попасть к вам, значит, она была такой же, как я! С ней что-то сделали. И мне была бы полезна эта информация.

— С ней ничего не успели сделать, она через несколько дней само спрыгнула в ущелье и разбилась.

Я запустила пальцы в свои волосы и больно дёрнула.

— Не настолько важно, как она погибла, чем то, что она вообще существовала. Двести лет назад! Скорее всего, это мой предок и