Цена перемен - Юлия Арниева

— Это комплимент?

— Я очень надеялся выдать его за наблюдение.

— Опять не удалось.

— Сегодня мне решительно не везет.

— И все же вы продолжаете.

— Некоторые неудачи располагают к упорству.

Я встретила его взгляд, но лицо Эшворта оставалось совершенно невинным. Только в глазах мелькало веселье, и я начинала подозревать, что именно эта безупречно серьезная манера произносить вещи, которые серьезными не были, и делала его общество таким приятным.

— После нескольких месяцев в Хавершем-холле Лондон и впрямь кажется слишком шумным, — призналась я. — Здесь все происходит одновременно. Экипажи, визиты, музыка, разговоры… И каждый непременно желает быть услышанным.

— Желательно через всю гостиную.

Словно в подтверждение его слов, возле карточной комнаты раздался особенно громкий взрыв смеха, и несколько человек одновременно повернули головы.

— Именно.

— Не советую просить их говорить тише. Они решат, что вы их не слышите, и удвоят старания.

— Значит, спасения нет?

— Есть Норфолк.

— Вы удивительно быстро переменили мнение о графстве.

— У меня появились новые основания судить о нем благосклонно.

Я посмотрела на него.

— Какие же?

На этот раз он не ответил сразу. Улыбка осталась, но сделалась едва заметной, а взгляд, до сих пор то и дело уходивший к зале, задержался на мне.

— Вы, кажется, там счастливы.

Шутливость исчезла из его голоса так неожиданно, что я на мгновение растерялась.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. — Эшворт улыбнулся уже совсем иначе, без прежнего озорства. — Именно поэтому сказал «кажется». Я собирался спросить вас прямо, но вовремя вспомнил, что подобные вопросы не задают замужней даме, с которой виделись лишь однажды.

— И решили вместо этого сами ответить за меня?

— Это показалось мне несколько менее невежливым.

— Ненамного.

— Тогда мне остается надеяться на ваше снисхождение.

Я помолчала. Можно было отшутиться, перевести разговор на погоду или на ту же музыку, и он, я не сомневалась, позволил бы мне это сделать. Именно поэтому отвечать оказалось легче.

— Мне там хорошо.

Эшворт посмотрел на меня и слегка склонил голову.

— Я рад.

И больше ничего не добавил. Почему-то именно это короткое «я рад», сказанное без улыбки и без привычной светской любезности, прозвучало искреннее всего, что он говорил мне до сих пор.

Из соседней комнаты донесся мужской голос, назвавший его по имени. Эшворт едва заметно повел бровью, но не отозвался. Через несколько мгновений позвали снова, уже настойчивее, и на этот раз он со вздохом поставил бокал на поднос проходившего лакея.

— Боюсь, теперь притворяться, будто я не слышал, будет невежливо даже по моим меркам. Миледи, я искренне рад был вас встретить.

— Даже несмотря на понесенный вашей репутацией ущерб?

— О своей я как-нибудь позабочусь. — Он улыбнулся. — За вашу, как мы уже установили, тревожиться совершенно незачем.

Он поклонился без лишней задержки, совершенно так, как и полагалось, и растворился среди гостей. Я еще несколько мгновений смотрела ему вслед, пока темный фрак не скрылся за плечами двух мужчин у дверей, а потом опустила глаза и обнаружила, что все это время так и держала в руке бокал, в котором не убыло и на треть. Я сделала глоток, машинально поискала глазами Артура у карточных столов и вместо него встретилась взглядом с леди Уилкс.

Она стояла у противоположной стены рядом с какой-то пожилой дамой и смотрела прямо на меня. Судя по выражению ее лица, уже довольно давно.

Я едва успела это понять, как леди Уилкс закончила разговор, сложила веер и решительно двинулась через гостиную, и через минуту лавандовый шелк оказался рядом.

— Дорогая, — произнесла она, подхватывая меня под локоть. — Я проявила совершенно несвойственную мне сдержанность и целых полчаса не подходила к вам. Теперь вы обязаны удовлетворить мое любопытство.

— Боюсь даже спрашивать.

— И совершенно напрасно. Я хочу знать только одно: когда вы успели познакомиться с мистером Вэнсом?

Я не сразу поняла вопрос.

— С кем?

— С мистером Вэнсом. — Веер леди Уилкс едва заметно качнулся в сторону дверей, где между двумя черными фраками еще мелькало знакомое плечо. — Тем самым Вэнсом, о котором я говорила вам еще в январе. Бристольский банкир, скупивший половину Саутуорка. Вы только что беседовали с ним не меньше получаса.

Я посмотрела туда, куда указывал веер.

Эшворт как раз остановился у дверей, отвечая кому-то на приветствие. Я видела его профиль и ту же легкую улыбку, с которой он несколько минут назад просил не составлять о нем слишком хорошего мнения прежде срока.

— Леди Уилкс, — произнесла я. — Этот джентльмен представился мне как лорд Эшворт.

— Ну разумеется, Эшворт! — Она всплеснула веером. — Он и есть Эшворт. Вэнс-Эшворт, дорогая. Родился Вэнсом, сыном весьма состоятельного бристольского банкира, а фамилию Эшворт вместе с гербом получил от бездетного дядюшки по матери, у которого к тому времени от прежнего состояния оставалось, кажется, немногим больше самого имени.

Веер ее задумчиво качнулся.

— В Сити его иначе как Вэнсом не зовут, а в свете он Эшворт. И, надо признать, обе половины своего имени он носит с одинаковым успехом…

Скрипки из соседней комнаты сделались вдруг оглушительно громкими. Я слышала, как за спиной кто-то втолковывает соседу, что консоли непременно поднимутся к июлю, слышала стук фишек, звон бокала о поднос, чей-то смех у карточных дверей. Слышала все сразу и не понимала ни единого слова.

«Скупает закладные на верфи с такой быстротой, словно вознамерился заложить собственный военный флот».

Леди Уилкс сказала мне это в январе, у камина на Кинг-стрит, между историей о сбежавшей дочери баронета и рассказом о проданной псарне. Сказала в шутку, а я ответила что-то про бристольские зубы и налила ей еще чаю.

«Одиннадцать корпусов. Переборки поперек трюма, лишние бимсы, новые порты ниже прежних. Машины особого образца, короткие и тяжелые, которые надо во что-то втиснуть».

— Вы бледны, дорогая.

— Здесь душно.

— Здесь невыносимо душно! — с готовностью подхватила леди Уилкс. — Я говорила Голдсмиду, что в апреле нельзя топить как в феврале, но эти банкирские дома топят по календарю, а не по погоде… Впрочем, о чем же вы с ним беседовали? Дорогая, весь Мэйфэр отдал бы годовой доход за эти полчаса.

Я поглядела в ту сторону, где его уже не было.

— О кошках, — растерянно ответила я.