Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

будут где-то размещаться, — вмешался Олсен. — Делегации, семьи аристократов, приглашенные ко двору. Вам придется продумать этот момент. Бывший правитель приучил аристократию к тому, что здесь, в Драгонесте, вечный праздник: балы и пиры, гулянья сезонами — зимний, летний, осенний, весенний, турниры, танцевальные недели... Этот уклад сохранялся даже во время войны, и когда наши отцы бились с псами и войсками лердов, кто-то вроде генерала Ордо протирал штаны здесь, обогащаясь и празднуя.

Ближайшие кусты как-то странно затрещали, чуть повернув голову, я заметила тропинку, мелькнула темно-синяя ткань подола платья. Я подалась чуть вперед и разглядела убегающую фигурку Сабрины, Сабрины Ордо!

Видимо, драконесса мялась там, не зная, как к нам присоединиться, и тут такое.

— Вы будете с этим что-то делать? — продолжал Олсен, не заметив, что у его пламенной речи был свидетель. — Разгоните эту вечно веселую шайку гуляк? Посмотрите вокруг, сколько из этих орин и лер являются женами и дочерьми советников? А сколько аристократок, которые годами живут здесь, едят, пьют, веселятся, не появляясь в собственных нищающих землях. Про их мужей и сыновей могу сказать то же самое.

Льюис его внимательно слушал, впрочем, как и мрачнеющий Киан. Аделия тоже отвернулась. Ее также задевали слова Олсена.

— Мы поставляем ко двору продукцию с наших полей, — ровно произнесла она. — Платим налоги. Разрабатываем землю, выращиваем виноградники. В нашем доме если и случаются вечера, то, как правило, в кругу семьи. — Аделия на мгновение умолкла, но на ее плечо опустилась рука все это время сидевшего тихо Комира. Он словно просил ее продолжать. — Я здесь при дворе впервые, император. А моя мама если и была дважды, то хорошо. Нам некогда, мы развиваем свои земли. А кто-то здесь жирует, в том числе и за наш счет. И я понимаю, о чем говорит Олсен. Многие понимают, только здесь вы их не найдете. Так вы намерены прекратить это праздное веселье?

— Считай, что уже прекратил, Аделия, — Льюис странно улыбнулся, как-то тепло и даже чуточку нежно. — Очень скоро все поймут, что империя меняется. Кстати, за твоей спиной маленькая смелая орина, сидит мой палач — Комир Камли. Приказ о назначении подписан сегодня.

Она испуганно моргнула и повернула голову.

Комир улыбался, только в его глазах застыл холод.

***

После такого своеобразного завтрака я просто не могла не пойти и не проверить, о чем говорил Льюис.

И каково было мое удивление, когда и правда не обнаружила на стенах ни одной картины. За спиной тенью следовал Комир. Это вроде и не тревожило, но все же смущало.

Остановившись, я обернулась на него.

— Палач? — не выдержала. — Мой отец — палач Айдана Свирепого! Комир! Ты представляешь, что это за жизнь? Моего папу, самого доброго и заботливого, называют Бессердечным. Я не могу не слышать сплетни о нем. Как он допрашивает, убивает, калечит. Порой он возвращается домой, а на его одежде маленькие пятнышки крови. Его руки трясутся. И он уходит на кухню, готовит нам сладости, а после собирает всех в зале и часами сидит молча, наблюдая. Он словно оттаивает. Зачем тебе такая жизнь, Комир? Зачем?

Но в ответ он лишь улыбнулся.

— Глупый ты мальчишка.

И снова эта ранимая улыбка.

Его пальцы сжали угольный карандаш, и он повернул дощечку.

«Кто сказал, что счастье дается легко, Юниль? Порой за него умирают».

Я опустила голову. Слишком хорошо знала, что даже такие откровения от фера ценны.

— Я надеюсь, что ты умирать не собираешься.

Пожав плечами, он подошел ближе и повел меня в южное крыло.

... Картин оказалось столько, что я оторопела в первое мгновение. От огромных полотен до миниатюр.

— И это все пересмотреть? — я уставилась на фера.

Он цокнул, а затем повернул ближайшую к нам раму. Сцена охоты. Псы загоняли косулю. Агония жертвы была изображена настолько достоверно, что меня передернуло.

И еще казалось, я видела это раньше. Что-то нехорошее затопило душу. Забрав у Комира картину, безжалостно откинула ее к стене. И тут же подняла взгляд: в проходе стояла Сабрина.

И снова это жалкое выражение на ее лице.

— Ты чтобы помочь? — поинтересовалась.

— Если потребуется, то помогу. Я не бесполезная в быту. И я не праздную и не веселюсь, когда другие заняты делом. Никогда! — она вошла в комнату и осмотрелась. — Здесь работы на несколько дней. И еще генерал Ярвен сказал, что многое будет выброшено. А я хотела, чтобы над кроватью висел хоть и маленький, но пейзаж. С видом на горы и закат. Чтобы птицы в небе...

— Ну, тогда помогай, — прервала я полет ее мечтаний. — Если не жаль платье. Слуги сейчас прибудут, но сами они мало что могут, разве что пыль стереть и не дать нам и вовсе устряпаться в грязи.

... Следующие несколько часов мы разгребали эти галерейные завалы. Сабрина оказалась довольно бойкой. Она раздавала слугам приказы четко, но в то же время мягко. Поясняла, что идет обратно на стены, а что необходимо будет вынести прочь. Мы же с Комиром оценивали десятками портреты, пейзажи, сцены охоты и степень развращенности дам на рисованных маслом диванах.

Стирая с носа пыль, я в очередной раз качала головой и передавала Сабрине раму с распутной ориной.

— Да сколько же здесь этого! — вспыхнула она. — Нет, ну...

— Не разглядывай, не доросла еще, — ущипнула ее.

Она мгновенно насупилась, но передала картину слуге.

Что-то заметив, Комир отправился вглубь этого импровизированного хранилища рисованного разврата.

— Сабрина, так что там между нами такого было? Что ты так бегаешь от меня?

Мое любопытство все же взяло верх.

— Я вас оскорбила, леди Юниль, довольно грубо, а после... Втянула в пари.

Ее голос задрожал. Я удивленно уставилась на нее, пытаясь понять, на что же я могла поспорить с этой зашуганной девчонкой.

— А подробнее?

— Если расскажу, вам совсем не понравится, леди Юниль. Совсем!

Ага, значит, даже вот так. Мой взгляд метнулся к той картине с косулей.

«Да что же ты жалкая такая?» — звенело в голове.

— Говори, — мои слова звучали как приказ.

Она замялась, переваливаясь с ноги на ногу...

— Говори. Сабрина. Лучше сама!

— Император Льюис забрал меня из родного замка, леди, — ее глаза забегали явно от испуга, обняв себя за плечи, девочка отступила к двери. На плечах обозначились чешуйки