Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— Уэ иау, — с трудом произнёс он в ответ.

— Уже играешь. И между тем ты не предупредил меня о заговоре за спиной. Ты не мог не знать.

Я дёрнулся, потому что в этот момент Комир подошёл вплотную и, обхватив меня за шею, прижался своим лбом к моему. Поймав мой взгляд, он опустил его на дремлющую, зажатую между нами Юниль.

Его рука осторожно коснулась её волос.

— Я не могу её потерять, брат, — пробормотал я, — не могу. Ты ведь знаешь, в какого монстра я превращусь без неё. Только ты и знаешь, что я такое... Не дай мне выпустить то, что скрывается в моей душе.

Он тихо засмеялся, убрал руку и, отойдя на шаг, поднял свою дощечку. Что-то спешно написал и показал мне.

— «Выпустишь, брат! Нельзя скрываться за масками. Явишь ему своё лицо. Он давно этого ждёт. И с этого момента я стану твоим палачом», — я прочитал и содрогнулся. — Ты ещё так юн, Комир. Зачем тебе вся эта грязь?

Он опасно прищурился. Снова написал и показал мне.

— «Так надо, брат. Монстры всегда держатся вместе», — прочитав, я приподнял бровь. — И всё твоё объяснение? Хотя... Лучше молчи. Утром подготовлю приказ о твоём назначении. Ярвен будет в ужасе.

Комир покачал головой и кивнул наверх.

— Всё, что меня волнует, Комир, — моя истинная. И если для того, чтобы её получить, мне нужно сделать мальчишку палачом... пусть так и будет. Показать своё истинное лицо — да, я готов и на это. Но всё же... Ты мне не чужой, Комир. Только тебя и Руни я называю братом. Я прошу — не предавай. Не прощу, и ты это знаешь.

Он улыбнулся и быстро вывел на доске одно единственное слово: «Семья».

А после снова указал наверх.

Глава 17

Я поднимался в своё крыло, неся на руках свою ведьму, и всё думал. Взгляд то и дело цеплялся за пустые стены, на которых виднелись тёмные пятна — места, где висели картины.

Я вдруг поймал себя на мысли, что родовой замок так и не стал мне домом.

Поэтому меня никогда не трогало его внутреннее убранство. Было всё равно, как оформлены гостиные и залы, что висит в галереях.

Потому что это не мой дом.

Он никогда им и не был.

Усмехнулся и оскалился.

Впервые я позавидовал Руни, который с любовью отстроил своё поместье. Там каждый камень в кладке был пропитан уютом. Его бабушка могла готовить, кухня была сделана специально для неё. Там же будет сидеть и его истинная, поджав ноги, и уплетать вкусные домашние булочки. И никто из его родных даже случайно не забредёт в ту часть дома, что отдана под официальные встречи с послами и дипломатами.

Они не будут сталкиваться в коридорах с многочисленными гостями правителя, с роднёй его советников.

И я остановился, осмотрелся...

Чужие холодные стены. Мёртвый замок, в котором я занимал всего шесть комнат... Здесь мне было отведено скромное место. Всё было наоборот.

Выдохнул и опустил взгляд на Юниль. А сможет ли она быть счастлива здесь после уютного поместья своей семьи? Терпеть вечное присутствие рядом невесть кого?

Мои дети будут ходить в коридорах и натыкаться на чужаков.

Сад — проходной двор.

Я словно очнулся от долгого сна и огляделся.

Стало не по себе...

Я император, у которого ничего нет.

Ни семьи настоящей, ни родных стен...

Ничего нет.

Юниль слабо пошевелилась. Я прижал её к себе плотнее и пошёл прямо по коридору.

В душе разливалась горечь и обида.

У меня отняли всё: родителей, дом, детство. Взамен усадили на трон, не спрашивая, а хочу ли?

Готов или нет?

Генералы во главе с братом посоветовались и решили, что из маленького мальчика можно вырастить послушную марионетку. А дальше началось скитание — отряд Ярвена и бесконечные лагеря. Не комната, а палатка в лесу, еда на костре. Всегда одно и то же.

Как только мальчишки узнавали, кто я, начинали дразнить и задирать.

И тогда я надел свою первую маску — прикинулся сыном Ярвена. Генерал не был против. Его тогда вообще мало что в жизни волновало.

Так появилась первая ложь. За ней — последующие.

«Я рос при дворе» — ложь!

«У меня были лучшие дипломированные учителя» — ложь!

«Все генералы империи преданы мне» — ложь! Я марионетка тех, кто вершил переворот.

Не было ничего из этого. Меня передавали как трофей из рук в руки. Меч держать учил Ярвен, играть в шахматы — Стейн, магией владеть — Орм. Основы философии и политики вбивал в голову Хэил.

Был еще Дьярви... дядюшка моей истинной. Впервые после моего совершеннолетия, когда внешность изменилась до неузнаваемости, он повел меня в дом утех. Объяснил, как вести себя с женщинами, что говорить, о чём молчать, ну и всё остальное. С ним мне всегда было проще всего.

После место моего наставника на долгие годы занял Вегарт. И я доверял ему безоговорочно. Скрывал лишь одно — то, что таится в душе.

Моё истинное лицо и дар. Я являл лишь его тёмный шлейф.

А теперь Вегарт посмел играть за моей спиной.

Посмел встрять в мои отношения с истинной, а ведь я когда-то помогал ему получить его волчицу. Отвлекал её брата Руни, чтобы он не мешал.

Это после мы стали друзьями, а тогда... Я всё делал для Вегарта.

А он так со мной.

Это не давало покоя... Мучило. Грызло душу.

Кому тогда вообще можно доверять? Кому?

— Льюис, — тихое сонное бормотание Юниль оторвало от тяжёлых мыслей, она обняла меня крепче. — Твоя боль... успокой её...

Я встал как вкопанный, не веря тому, что слышу. Уголки губ невольно приподнялись.

— Ты чувствуешь её, Юниль? — спросил шёпотом, чтобы не разбудить.

— Она жжёт в груди... — выдохнув, она удобнее устроилась, прижимаясь ко мне.

— Прости, — склонившись, я поцеловал её в волосы.

— Мне не нравится знать, что что-то так терзает тебя. Не нравится это чувство.

Её бормотание было едва различимо, и всё же я понял каждое слово.

— Тогда я буду думать лишь о том, как сильно люблю тебя, моя ведьмочка, — я скользнул губами по её лбу. — Только лишь об этом.

Она не ответила, но на её губах обозначилась лёгкая улыбка.

И мне стало легче.

Я справлюсь.