Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

У меня теперь есть ради кого жить. Теперь я вижу, зачем существую, живу и дышу.

Моё счастье, единственное, что имело значение сейчас, было в прямом смысле в моих руках.

Маленькая хрупкая вредная ведьмочка. Единственный светлый лучик в моём мрачном прошлом. Я помнил каждый день, что мы провели вместе. Она показала мне, что значит веселье. С ней я танцевал у костра, не думая ни о чём, готовил в простой печи, но это была настоящая домашняя еда. Вкусная и сытная.

Те венки, что украшали мою голову, я был так горд носить их.

Она была моим счастьем, теплом, смехом.

С ней я словно прожил заново своё детство. Она вернула мне его...

Войдя в своё крыло, я прошёл по коридору и толкнул дверь в отведённую ей комнату. Здесь пахло травами, которыми я отпаивал её долгими днями и ночами. Мягкий полумрак не мешал. Я прекрасно всё видел. Остановившись у постели, уложил её на мягкую перину, но не отстранился.

— Люблю тебя, Юниль, — выдохнул, целуя уголок её глаза. — Безумно люблю. И если будет нужно, я уничтожу этот мир, но не отдам тебя никому. Они пожалеют, что взрастили такое чудовище. Все пожалеют.

Её руки всё ещё обнимали меня за шею. И я не хотел разжимать их. Готов был стоять у её постели на коленях всю ночь, лишь бы обнимала, лишь бы быть рядом с ней.

Но это было лишь мечтой. Она пошевелилась, и её объятия ослабли. Руки скользнули по моим плечам и мягко упали на простыню.

— Ты всё равно будешь моей. Или... — я прикрыл глаза, — или не будет меня.

***

Юниль Вагни

Я нехотя просыпалась, цепляясь за остатки сладкого сна. Слух улавливал шелест крон деревьев, редкие звуки птиц. Зевнув, нехотя повернулась на бок и открыла глаза.

Открытая дверь на террасу.

Видно было, как ветер шевелит высокие листья цветов, высаженных в кадки.

Странное ощущение... Какое-то умиротворение. Вспомнилась эта ночь. Озеро и... Льюис.

И все же он задел мое сердце.

Красивый. Пылкий.

Я сомкнула веки и снова попыталась вспомнить его... Видела огород, расхаживающих кур.

Грозного петуха.

Мой крик, полный страха, потому что опять не закрыли калитку курятника, и руки. Теплые и такие заботливые. Тихие слова. Обещания, что ни одна курица не посмеет обидеть маленькую его ведьмочку.

Это был не Руни и не папа...

Но как бы я ни пыталась воскресить образ говорившего, ничего не выходило.

Пришла лишь тупая боль в висках.

«Словно проклятье», — пробормотала я.

Вот только проклясть меня никто не мог. Я слишком сильна...

Слишком.

Слова должны были быть произнесены ведьмой сильнее меня или той, что со мной одной крови...

Но я еще ни разу с такой не встречалась.

Даже сестры не могли со мной сравниться в мощи дара.

Стук в дверь отвлек от тяжелых мыслей. Привстав, я не могла сообразить, что к чему. Если прислуга, то девушки входят сами и очень тихо. Если Льюис... взгляд невольно метнулся к двери на террасу.

Олсен? Я поморщилась.

Приятный молодой орин, но после слов императора как-то было не по себе.

Мужчина, что по просьбе папеньки пытался ко мне в женихи... Прелесть. Ну, такое себе.

Уважения к нему это явно не прибавило.

Папа тоже хорош! Нет, не зря его мама периодически скалкой охаживает. За дело все же.

И додумался ухажёра ко мне приставить...

Снова стук.

Я села, спустила ноги с кровати, протянула руку, схватила халат и надела. Отправилась смотреть, кого же нелегкая там принесла.

Открыла дверь и приподняла бровь.

— Прости, Юниль, но скучно мне без тебя совсем, — орина Аделия покорно сложила ладони у лица. — Давай снова подружимся, а?

— А Дара и Сабрина? — я повернула голову набок, блуждая взглядом по ее лицу.

Мелькали образы, наряды, улыбки.

— Дара — гордячка. Она слишком серьезная и, несмотря на то, что мы все почти ровесницы, ведет себя так, словно много старше. Я знаю, что у нее была сложная жизнь. Детство и вовсе врагу не пожелаешь, и ребенком она рано перестала быть. Но все же. С ней можно поговорить о чем-то серьезном, но не более. Очень надеюсь, что ее истинный окажется тем еще весельчаком и баламутом. А Сабрина... Она сторонится всех. Выходит из комнаты, только если Дара на себе тащит волоком. Можно мне к тебе, а? — она так трогательно похлопала ресничками. Так смиренно, но долго не выдержала: — Ну, Юниль, ведьма. Вспоминай меня быстро! Сил нет!

Впорхнув в мою комнату, утащила от двери. Развела мои руки и осмотрела. Покачала головой. Поправила мои растрепавшиеся волосы.

Было в ее взгляде что-то такое... Теплое и заботливое. Смешливое и живое...

«Ты ее любишь?» — прозвучал голос в голове, и перед глазами встало лицо Комира с полными слез глазами.

Я выдохнула.

— Я ничего не могу вспомнить, Аделия, но разве ты не можешь рассказать?

— Могу? Тебе про то, как ты ос натравливала на местных болтливых сплетниц? Или как танцевала с императором вальс, который он обманом добыл? За ним было так интересно наблюдать. Но все по порядку, а теперь собирайся, у нас пикник. Я организовала его в саду специально для тебя. Где твоя гардеробная, ведьма!

Этот огненный смерч сметал все. Я же, наблюдая за ней, лишь рассмеялась.

О да, такая легко бы стала мне подругой.

... Такой завтрак мне определенно понравился. Мы сидели на толстом пледе в тени раскидистой ивы и делали бутерброды. Аделия добыла на кухне, пользуясь влиянием своего отца, копченое мясо, сыр и масло. Соленые огурчики и зелень. В корзине было что-то еще, но я особо не заглядывала.

Мне было так смешно наблюдать за рыженькой драконессой. Она походила на живой огонь.

Намазав масло на хлеб, она вскинула голову и вдруг замерла. Слегка смутилась.

Я обернулась, в нашу сторону шли орины — Комир, Олсен и черноволосый Киан.

— Кто-то нас сдал, — шепнула Аделия. — Сейчас объедят, только и будем успевать что им на тарелочки еду подкладывать.

— Ты брюзжишь, — шепнула я.

— Нет, просто эти двое бывают нагловаты. Я их с детства знаю.

— А я? — зачем-то спросила.

— Только Комира, — успокоила она меня.

— Дорогие вы наши, — Киан отделился от друзей и подобрался к нам первым. — А мы сидели в столовой вас ждали. А потом смотрим в окно, а там