Дитя крови - Дарья Котова

— Тели, — вздохнул Шелиас, вмещая в одно слово тысячу эмоций, которые вызывал у него младший брат. — Ты голодна?

— Не настолько, чтобы есть свои пирожки.

— Я попрошу слуг принести что-нибудь… Если хоть кто-то из них еще не спит.

— Конечно не спит! Я пока шла до твоего кабинета, мне десять раз попытались всучить ужин для тебя.

Шелиас тихо рассмеялся и позвал слуг.

Когда они оба отдали должное позднему ужину (а как еще называть трапезу в четыре утра?), разговор вернулся к тому, с чего и началась их ссора.

— Допустим, ты действительно увидел будущее, где ты умираешь, — дипломатично произнесла Тейра.

— Я это пережил, — тихо произнес Шелиас. — Неужели ты мне не веришь?

— Верю, но… — она замялась, подбирая слова. — Тебе не приходило в голову, что это мог быть просто кошмар? У тебя в прошлом достаточно тяжелых и даже страшных моментов, да и в настоящем хватает тревог. У тебя всего лишь в сознании наложились воспоминания на будничные переживания, что и вылилось в такой сон. Я уверена…

— Нет, — твердо произнес Шелиас, и его непримиримый взгляд был достаточно красноречив, чтобы Тейра больше не спорила.

— Хорошо, — сглотнула она. — Ты пережил свою смерть, твой Свет показал тебе будущее. И как скоро это наступит?

— Меньше года.

— Ясно… Тогда надо понять, как этого избежать…

— Это неважно.

— Что значит неважно?! Шели, ты со спокойным лицом сообщаешь, что скоро умрешь, но при этом считаешь это неважным?! Так может, прямо сейчас повесишься?! Чего ждать?! — закричала Тейра.

Шелиас глянул на нее, увидел слезы и опустил взгляд.

— Я вовсе не собираюсь умирать, но… — Он вздохнул. — Поэтому я и хотел, чтобы ты ушла. Тебе будет больно.

— Какой же ты идиот, — устало произнесла она, разом успокоившись. — Ты действительно хочешь умереть? Шели, что за глупые идеи? Или мне напомнить тебе, что у тебя есть ради кого жить? Ты дорог мне и братьям… Раз ты заботишься о моих чувствах, то подумай, что я должна ощущать, сидя сейчас и выслушивая все это?

— Я вовсе не хочу причинить тебе боль, Тейра, но ты должна понять, что это видение — правда. Это мое будущее… Мое страшное будущее… — пробормотал он, ероша волосы и пряча лицо в ладонях.

Тейра прикусила губу и сочувственно потрепала его по плечу.

— Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, и твой Свет может ошибаться.

— Это неважно…

— Опять ты заладил… — Тейра осеклась, встретив тяжелый взгляд Шелиаса.

— Я

предам

Орден, Свет, собственные убеждения! Вот что важно! Я

заслужу

казнь!.. — Лицо его изменилось, вмиг наполнившись какой-то духовной, невидимой простому глазу силой. — Я должен понять, что к этому приведет. Я не могу оставить все невыясненным.

— И что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовалась Тейра. Иногда Шелиас из доброго эльфа превращался в решительного главу Ордена Света — это было терпимо. Но когда он становился верующим паладином, в чьей душе горит Свет, то можно было на стенку лезть.

— Посмотрим, — нахмурился Шелиас, и его решительный взгляд показал Тейре, что Верховный паладин доберется до истины. Одно плохо — вполне вероятно, что познает он ее только на том самом костре.

— Шели, — простонала Тейра, чувствуя себя слишком уставшей и отчаявшейся, чтобы хоть что-то сделать.

Шелиас поднял на нее взгляд, хотел что-то сказать, прогнать, спасти, но промолчал.

Так они и сидели в тишине и отчаяние, пока Шелиас неожиданно не вздрогнул всем телом и начал заваливаться. Тейра вскочила, подхватила его, но он уже сам выпрямился.

— Что, опять?!

— Нет, — покачал головой Шелиас. На лбу его выступила испарина. Он облокотился на спинку кресла и прикрыл глаза. — На этот раз была Тьма…

— Тьма? — удивилась Тейра, знавшая, как они с Шели далеки от этой могущественной силы. Тьму и ее волю могли чувствовать лишь истинные темные — вампиры, ликаны, иногда орки и тролли, чернокнижники и колдуны. Но чтобы Верховный паладин?!

— Я почувствовал, как она что-то сделала, — тщательно подбирая слова, ответил Шелиас. — Волна Тьмы пронеслась по миру… Не понимаю… Что-то произошло, но я никогда с таким не сталкивался…

— Спроси у темных, — пошутила Тейра, зевая во весь рот и пытаясь прикрыться ладонью. Новая беда никак не касалась их с Шели, и она предпочла бы лечь спать, тем более что ей надо было вставать через полчаса.

— Да, надо спросить у темных, ты права, — пробормотал Шелиас — мыслями он был где-то далеко.

Тейра состроила кислое лицо и вздохнула.

— Изнасиловать тебя, что ли? Может перестанешь дурью маяться, паладин ты мой, — вздохнула она и тут же поймала укоризненный взгляд Шелиаса. — Что? Я же тебе нравлюсь!

Он вздохнул и тепло улыбнулся.

— Я люблю тебя.

Она утонула в его голубых глазах, в том тепле и любви, что он ей дарил. Что бы ни произошло, Шел всегда будет рядом и поможет. Тейра просто не могла поверить, что ее любимый эльф подведет себя под казнь… Только если его оговорят. Шели, конечно, умный и давно варится в политическом котле, но кто знает, на что способны его противники.

В сердце Тейры вновь родилась тревога за любимого мужчину. Заметив это, Шелиас обнял ее, притягивая к себе, и пообещал:

— Я приложу все усилия, чтобы вы с Тели и Фелиасом не расстраивались из-за меня.

Ей оставалось лишь вздыхать. Лучше бы поспали.

* * *

Уже под самое утро Мелитэя спустилась во двор, чтобы отдать несколько указаний горгульям. Как раз когда она выносила мозг Дарру, старшему командиру, ее нашла Анабель. С супругой младшего брата у Мелитэе отношения не сложились сразу, и чья в этом была вина — неизвестно. Конечно, сестра Владыки во всем винила Анабель, и ее сложно было в этом осуждать.

Анабель была самой младшей из вампиров, она единственная, кто в полной мере остался сиротой. Когда началось Великое Нашествие, ей едва минул год. Она не помнила своих родителей, ее растили все в Твердыне. Ближе всех к ней по возрасту был Ленар, тому на момент войны с демонами исполнилась пара десятилетий, остальные были и того старше. Да, все они по вампирским меркам считались детьми, ведь не перешагнули порог в сотню лет, но все же они уже выросли и осознавали, что происходит. Они помнили своих родителей, помнили их слова и наказы. Анабель же всего этого была лишена, к тому же, оказавшись единственным ребенком — во всех смыслах слова — и самой младшей, она с детства была окружена вниманием. Не в обычаях вампиров