Развод. Гори все огнем - Иден Хол

Я задыхаюсь от его слов, меня окатывает таким жаром, что весь уличный мороз сразу перестает ощущаться. Прежде чем понимаю, бью его ладонью по щеке. Голова Кости дергается, но он даже не притормаживает.

Даже?

Без детей?!

Пять лет я уговаривала его завести ребенка, а он убеждал меня, что еще рано, что сначала надо немного пожить для себя, насладиться друг другом. Ведь пока нет детей, это такая свобода, которую потом мы никогда не вернем.

Потом он говорил, что нужно встать на ноги, магазин поднять, чтобы дети могли иметь все, что только потребуется. Мне карьеру развивать, чтобы я хорошо зарабатывала и успела хоть немного реализоваться в профессии. И я соглашалась!

Как могла не согласиться, ведь это мой любимый мужчина, я доверяла ему, верила, что все для блага нашей семьи, а он ее настоящий глава!

А потом он все же согласился. О чудо! Два года назад мы начали пытаться, отказались от контрацепции, проверились у врачей. Залюбили друг друга до такой степени, как до брака не было, из постели не вылезали! Все делали! И без толку!

А все это время у него уже были дети!

– Ты не сволочь, ты хуже. Лицемер!

– И такую люблю.

– Ненавижу… – едва могу произнести, но все мои чувства кристально чисты, как слеза моих не рожденных детей.

– Да плевать мне, – сворачивает к калитке и распахивает ее ударом ноги. – У тебя будет время и возможность осмыслить это. Я дам их тебе.

– Избавь меня от своих подачек.

– Глупо, Таня. Очень глупо, – заносит на крыльцо, стучит в дверь, – Аня! Открой!

Мне хочется спрыгнуть и убежать еще раз, но пальцы Кости впиваются в мои ребра и бедра так сильно, что причиняют боль. Не выпустит меня из рук, как ни вырывайся. Да и куда я с поврежденной ногой? Унижаться и ползать я не собираюсь.

– Что такое? – Анна распахивает дверь, и выражение ее лица меняется мгновенно, я буквально вижу отношение ко мне, что проявляется сквозь радушную маску.

Она совершенно точно мечтала, чтобы я замерзла где-нибудь в сугробе, и нет предела ее разочарованию, что Костя притащил меня назад.

Что ж. Взаимно. Учитывая открывшиеся обстоятельства.

Не будем лгать себе и друг другу.

– Пропусти, – двигает ее моими ногами и входит.

– Что произошло? Чего ты ее несешь? – суетится.

– Детей в комнату закрой, – отдает команду Костя и несет меня в гостиную, – лед в пакете, полотенце, обезболивающее и воду. И одежду для Тани!

Аня растерянно спотыкается от списка поручений и смотрит на меня. Что-то понимает.

А Костя заносит меня в комнату и укладывает на разложенный диван. Подтягивает под мою спину все подушки, заставляет прилечь. Потом приседает возле моих ног и снимает осторожно кроссовок.

– Уже отекать начинает, – задумчиво ощупывает щиколотку. У него шизофрения? Я словно во сне и вижу все того же любящего мужа, что был у меня вчера перед тем, как мы легли спать. – Может и перелом, – берет руками ногу и пытается повернуть ступню.

– Ай! Оставь в покое! – терпеть это сложно.

– Или вывих, – цыкает и качает головой, – нужно на рентген. Я сейчас.

Встает и уходит с криком:

– Аня! Где лед?!

Я пытаюсь пошевелить ногой и морщусь, она и правда отекает, и боль пульсирует сама по себе, даже без движения. Черт, вот угораздило же к проблемам еще это добавить.

Приходит Анна с пакетом льда и маленьким махровым полотенцем, но не спешит мне его отдавать, рассматривает меня беззастенчиво, будто я не живой человек, а экспонат в музее.

– Ну и что ты опять выкинула? Мало тебе его внимания?

Я чувствую почти на физическом уровне, как от нее фонит ревностью, словно радиацией!

– Ну что ты стоишь? – возвращается Костя и отнимает лед и полотенце, присаживается ко мне и накладывает компресс на ногу. – Где таблетки?

– Просто отвези меня в больницу, – сквозь зубы прошу я, что-то, чем сильней оттаивает нога с мороза, тем сильней болит.

– Отвезу, не беспокойся, – в мгновение лицо меняется, глядя на меня, – тебе удобно? Очень болит? – одну из маленьких подушек подпихивает осторожно под ногу, устраивает лед удобней.

Я впадаю в легкий диссонанс, ловлю испепеляющий взгляд Ани. Ну, отлично, мне еще этой ревнивицы для полного счастья не хватает. Могу представить ее чувства при виде меня. За столько лет и с тремя детьми, мужик все еще со мной, а не у нее в уютном гнездышке.

За такое любить не будешь.

– Ань! Так и будешь стоять столбом? Таблетки неси, ей же больно! – Костя встает, – и дай мне свой телефон!

– Телефон то зачем? – непонимающе хлопает глазами и достает телефон из кармана халата.

– Фея крестная в отпуске! Наколдовать карету нам не сможет, придется Гене в магазин звонить, чтобы приехал и мобилу мою рабочую привез, я забыл ее в кабинете, – забирает телефон. – Шевели булками!

Уходит в сторону кухни со словами «Алло, Ген…».

Аня провожает его взглядом, потом переводит его на меня. Я чувствую, как жжет кожу под ним. Отлично.

Вылетает из комнаты, я слышу, как она обращается недовольно к Косте.

– Я не буду ей прислуживать!

Костя что-то отвечает, но это я уже разобрать не могу, буквально через пару минут возвращаются оба, и муж держит Аню под локоть.

– Перед тобой лежит человек с травмой, ей больно и холодно. Найди ей одежду и принеси таблетки. Это сложно, Аня? – спрашивает так спокойно, что даже мне не по себе становится.

– Я сама могу.

– Не можешь, – даже не смотрит, – Аня сейчас все сделает. А если тебе понадобится что-то еще, тоже сделает. Попить, поесть, подушку помягче, одеяло потеплей, – перечисляет, повышая голос. – Да, Аня?

– Да, – пытается безуспешно скрыть эмоции, а мне невыносимо хочется треснуть мужа. В принципе за то, что он так с женщиной обращается. Даже несмотря на то, что я сама чувствую к его любовнице.

– Вот и умничка, – наигранно смягчается, вновь подносит к уху телефон, – извини, Ген. У меня здесь кризис, что ты там говорил? – уходит снова на кухню и, кроме бессвязного бубнежа, больше его не слышно.

– Воды, чаю, кофе, может, пирожных? – гадко натягивает улыбку Аня.

Господи, чем он ее держит на крючке? Неужели только из-за детей она с ним? А зачем тогда заводила, если он с ней так? Что вообще происходит в этом безумном семействе?

Облизываю пересохшие губы.

– Воды и таблеток будет достаточно. И мое белье с полотенцесушителя в ванной.

Молча уходит, а я выдыхаю. Какой трындец. Дурдом. Реально.

Передышка-то будет у меня?