Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Валерия оттолкнула Лиса в сторону.

— Не светись перед ней, — прошипела она. — Ты ей сейчас как молния в глаз.

— Но руны…

— Руны — потом. Сейчас — тело.

Она схватила ведро с водой, которое стояло у входа, и плеснула на камень перед вольером. Холодная вода шлёпнулась, потекла, заблестела.

Фиалка замерла на долю секунды — не потому, что “испугалась”, а потому что мир вдруг стал другим: мокрым, прохладным, пахнущим настоящим.

— Вот, — сказала Валерия мягче. — Смотри. Вода. Холод. Дыши.

— Леди, — Лис шепнул, — у неё “зуд проклятых”. Это не кожа. Это внутри. Она срывает с себя…

— Я знаю, — отрезала Валерия. — И я знаю, что если она продолжит чесаться, она вскроет себе бок до мяса. Тогда хоть проклятие, хоть нет — будет инфекция. И тогда она уже точно сорвётся.

Она огляделась. На полке рядом с вольером висели грубые кожаные перчатки, старые ошейники, моток верёвки. На стене — крюк с мешочком трав.

— Это что? — спросила Валерия.

Лис заглянул.

— Сон-трава. Седативная. Но её боятся давать — дракон может уйти слишком глубоко…

— А если не дать, он уйдёт в стену, — холодно сказала Валерия.

Фиалка снова взвизгнула и ударилась плечом о прутья так, что металл дрогнул.

— Лис. Дозировка, — сказала Валерия.

— Леди, я…

— Ты маг-практик, — напомнила она. — Ты умеешь считать. Вес? Возраст? Сила магии? Говори.

Лис побледнел, но заговорил быстро — и в этих цифрах, в этих “по каплям” вдруг проявилась его настоящая уверенность.

— Полторы меры на воду — опасно. Полмеры — слабовато. Если смешать с жароцветом…

— Не смешиваем, — отрезала Валерия. — Жароцвет у нас для жара, не для зуда. Дай мне половину меры. И ещё: нужен фиксатор.

— Фиксатор? — Лис моргнул.

— Перчатки. Верёвка. И твои руны. Но тихие. Без вспышек.

Лис дёрнул подбородком и поднял жезл, стараясь не делать резких движений. Руны на кончике загорелись мягко, как свеча, а не как молния.

— Фиалка, — прошептал он. — Тише.

Она на секунду повернула к нему голову — и Валерия увидела, как по её чешуе пробегают мелкие искры. Не от радости. От боли.

— Открывай, — сказала Валерия.

Лис уставился на неё, будто она предложила сунуть руку в пасть.

— Леди…

— Я сказала — открывай, — повторила она спокойно. — Я не полезу к ней голыми руками. Ты поставишь руны на порог. Она не выйдет, но я смогу зайти.

— Это против правил, — прошептал Лис.

— Правила сейчас пишу я, — отрезала Валерия. — Потому что генерал пропал. А магистрат придёт через два часа. И если Фиалка сорвёт вольер при них — нас закроют в ту же секунду. Давай.

Лис дрожащими пальцами провёл жезлом по рунам на замке. Металл щёлкнул. Валерия натянула перчатки, взяла верёвку — и вошла в вольер, будто в клетку к пуме.

Фиалка бросилась — не на неё, на воздух, на собственный зуд. Валерия успела подставить руку, не чтобы ударить, а чтобы направить. Рывок, перекат, верёвка на шее, не удавка — ограничитель. Она не тянула, не ломала. Она держала.

— Тише, девочка, — прошептала Валерия. — Я не враг. Я просто делаю, чтобы не больнее.

Фиалка дернулась, хрипло взвизгнула — и вдруг замерла, будто почувствовала что-то в голосе. Валерия быстро поднесла к её пасти миску с водой, куда Лис уже капнул сон-траву.

— Пей, — сказала она. — Пей и дыши.

Фиалка понюхала… и фыркнула.

— Она не будет, — выдохнул Лис.

— Будет, — сказала Валерия и, не отпуская верёвку, аккуратно провела пальцем по уголку драконьей пасти, как делала с собакой, которую нужно напоить лекарством. — Глоток. Вот так.

Фиалка сделала один глоток — и тут же второй, будто вкус оказался не таким ужасным. Дыхание стало чуть ровнее. Искры на чешуе не исчезли, но стали тише.

— Хорошо, — прошептала Валерия. — Теперь — обработка.

Она взяла мокрую ткань, приложила к месту, где драконья чешуя была стёрта до крови. Фиалка вздрогнула, но не рванулась. Сон-трава начинала работать.

— Лис, — сказала Валерия, не оборачиваясь, — это у других тоже?

— Да, — выдохнул он. — У Бурого — на шее. У Кварца — под крылом. И у… — он замялся, — у старого Когтя глаза красные. Он себя не чешет, но…

— Но терпит, — закончила Валерия. — А терпение — не лекарство.

Она сняла перчатку, чтобы лучше почувствовать пульс у Фиалки — и ощутила жар. Не такой, как у Рысика, но неприятный. Под кожей будто шевелилось что-то невидимое.

— Это не “зуд”, — сказала Валерия тихо. — Это реакция.

— На что? — Лис почти прошептал.

— На стресс. На выброс магии. На ночь. — Она подняла взгляд. — На проклятие.

Лис сглотнул.

— Мы не можем лечить проклятие.

— Мы можем стабилизировать тело, — сказала Валерия. — Это уже половина победы.

Она вышла из вольера и резко повернулась к Лису.

— Карантинный блок. Сейчас.

— Мы… мы же уже разделили…

— Нет, — перебила Валерия. — Это было “распределение”. Теперь будет карантин. С табличками. С рунами. С процедурой. Чтобы любой инспектор увидел: тут не хаос, тут медицина.

Лис моргнул от слова “медицина”, но кивнул.

— Куда?

Валерия оглядела дальний каменный корпус — тот, что был полупустым, с толстыми стенами, где раньше, вероятно, держали самых буйных.

— Туда, — сказала она. — Там прохладно, нет сквозняков, и стены не пойдут от огня. Томас укрепит. Марта даст горячую воду. Грета принесёт ткань и книги учёта.

— А драконы? — спросил Лис.

— Драконов — туда, — сказала Валерия жёстко. — Всех с симптомами: зуд, жар, вспышки. По очереди. Спокойно. Без крика.

— А если они не дадутся?

Валерия посмотрела на Лиса прямо.

— Тогда мы будем делать то, что делают, когда зверь в панике: не ломать, а вести. Ты — руны. Я — голос. Томас — руки. Шэн — безопасность.

— Леди… — Лис выдохнул, — вы правда думаете, что инспектор оценит таблички?

— Инспектор оценит отсутствие повода закрыть нас, — отрезала Валерия. — И если он ищет повод — мы должны забрать его из рук.

Они работали, как в горячке. Валерия командовала