Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Рейnar резко напрягся.

— Не говори мне этого, — сказал он глухо.

— Вы приносите это в приют, — выдохнула Валерия. — Или приют приносит это вам.

Рейnar схватил её запястье — не грубо, но крепко.

— Слушай меня, — сказал он тихо, почти в ухо. — Если ты хоть слово скажешь Тису про это — он закроет приют за “поражение проклятием”. Поняла?

Валерия выдернула руку.

— Я не идиотка, — прошипела она. — Я хочу найти причину. Чтобы не лечить последствия бесконечно.

— Причина — враги, — отрезал Рейnar. — И ночь.

Он развернулся к двери.

— Куда вы? — вырвалось у неё.

— Делать то, что должен, — сказал он тем же голосом, что и раньше. И добавил, не оборачиваясь: — И не пей ничего, что тебе дадут без Греты.

Валерия замерла.

— Что это значит?

Рейnar уже открыл дверь.

— Это значит, что тебя тоже пытаются утопить, — сказал он и вышел.

Валерия стояла секунду, потом резко выдохнула. В горле пересохло так, будто она снова вдохнула пепел.

— Леди! — в дверь заглянула Марта. — Я вам чай принесла. Вы с утра как на иголках.

На подносе стояла чашка. Тёмный настой. Запах трав — привычный, почти уютный.

Валерия поймала себя на том, что руки дрожат от усталости.

— Спасибо, Марта, — сказала она и взяла чашку.

— С сахаром не было, — виновато добавила кухарка. — Но я вам… — она протянула маленькую баночку. — Мёд нашла. Последний. Для вас.

Валерия подняла бровь.

— Откуда?

Марта смутилась.

— В кладовке. За мешками. Может, забыли.

“Забыли”. В приюте, где воруют корм и шантажируют травником.

Валерия медленно кивнула, не показывая, что внутри уже насторожилась.

— Ладно. Спасибо.

Марта ушла.

Валерия поднесла чашку к губам. Сделала один глоток — и тут же ощутила странное: не горечь трав, не тепло. А тонкий, чужой вкус — как металл на языке. Как яд.

Она замерла, и в эту же секунду мир качнулся.

Ладони похолодели. Сердце ударило резко, потом будто сбилось. В животе разлился ледяной огонь.

— Нет… — прошептала Валерия и попыталась поставить чашку, но пальцы не слушались.

Чашка выскользнула и разбилась о камень.

И вместе со звоном в нос ударил запах — сладкий, приторный, как палёный сахар.

Точно такой же, как от чёрного осколка в руке Рейнара.

Валерия попыталась вдохнуть — и поняла, что воздух стал густым, как вода.

— Леди? — где-то далеко закричала Грета.

Валерия сделала шаг — и пол ушёл из-под ног.

Последнее, что она увидела, падая, — как по коридору несётся Лис с жезлом, а за его спиной, в дверном проёме, мелькнула чужая тень.

И чей-то тихий голос, почти ласковый, сказал:

— Случайность, конечно…

Глава 5. «Ночные цепи»

— Случайность, конечно…

Голос уплыл вместе с коридором. Валерия успела только понять, что падает не на пол, а в густую, ледяную воду без дна — и что рот сам собой ищет воздух, которого нет.

— Леди! — Грета звучала где-то сверху, как будто кричала с другого берега. — Валерия!

Кто-то подхватил её под плечи. Слишком лёгкие руки — Лис. Он пах дымом и чернилами, и руны на его жезле вспыхивали прямо в темноте её век, как горячие точки.

— Не закрывай глаза! — голос Лиса сорвался. — Леди, слышите меня? Слышите?!

Она хотела сказать “да”, но язык стал чужим — тяжелым, как мокрая тряпка. В желудке крутило ледяным огнём. В ушах гремели цепи, хотя цепей рядом не было.

— В лазарет! — рявкнула Грета так, что даже сквозь обморок пробило. — Быстрее! Марта! Воду! Тёплую! И таз!

— Я… я не… — Марта всхлипнула, и Валерия неожиданно ясно услышала: кухарка плакала не театрально, а по-настоящему. — Я не хотела…

Этого “я не хотела” хватило, чтобы внутри Валерии вспыхнуло не чувство обиды — профессиональная злость.Не хотела — значит, знала, что может.Или знала, что не должна.

Её уложили на стол. Холодный, каменный, знакомый уже до дрожи. Кто-то подложил под голову свернутую ткань. Сверху накрыли одеялом — пахнущим дымом и травами.

— Пальцы синие, — прошептал Лис. — Сердце…

— Рот открой, — приказала Грета.

Валерия почувствовала, как ей разжимают челюсть. Металл на языке снова ударил, только теперь — горечью. Её вывернуло так резко, что из глаз брызнули слёзы.

— Хорошо, — сквозь зубы сказала Грета. — Пусть выходит. Дыши, леди. Дыши!

Валерия хрипло вдохнула. Воздух был колючий. В груди словно застряла игла.

Лис наклонился к ней, и свет жезла упал на её лицо. Его зрачки дрожали.

— Это яд, — сказал он, будто признавался. — Редкий. Он… он прячется в травяных настоях. “Серебряная капля”. Я… я видел один раз. В учебнике.

— Учебник сейчас не спасёт, — отрезала Грета. — Ритуал умеешь?

— Я… — Лис сглотнул. — Умею “вытягивать” по следу. Но если ошибусь…

— Ошибёшься — я тебе голову оторву, — спокойно пообещала Грета. — Делай.

Лис побледнел ещё больше, но поднял жезл. Руны поплыли по воздуху — мягкие, как тёплые нити. Они потянулись к Валерии, легли на её грудь, на горло, на живот — и вдруг в нос ударил тот самый сладкий, приторный запах палёного сахара.

Валерия дернулась.

— Видите? — Лис выдохнул. — Он… он реагирует. Он… как будто…

— Как будто что? — Грета наклонилась ближе.

Лис смотрел на руны, как на живое.

— Как будто в нём есть… другое. Не просто яд. Как будто… проклятие его узнаёт.

Валерия попыталась поднять руку — пальцы были ледяные, но слушались. Она схватила край стола, чтобы не уплыть.

— Не… — выдавила она сипло. — Не… смешивай.

— Я не смешиваю, — быстро сказал Лис. — Я… я вытягиваю. Смотрите!

Руны на секунду вспыхнули сильнее, и Валерия почувствовала, как внутри, под ребрами, что-то тянется наружу — мерзкое, вязкое, холодное. Её снова вывернуло, но теперь из неё выходило не только содержимое желудка — будто вырывалась тень.

Она закашлялась, и кашель неожиданно стал легче. Воздух снова стал воздухом, а не водой.

— Вот, — Лис дрожал всем телом. — Ещё… ещё чуть-чуть…

— Хватит, — выдохнула Валерия и сама не поверила, что смогла сказать слово целиком.

Грета резко приложила ладонь к