Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Валерия проглотила слова. Ей хотелось спросить тысячу вещей, но профессиональная часть мозга выбрала одну, главную:

— Вы помните, что делаете ночью?

Рейнар улыбнулся без радости.

— Я помню утро. И кровь. — Он сделал паузу. — Ночь — провал.

Лис тихо прошептал, будто себе:

— Память проваливается…

Рейнар резко посмотрел на него.

— Молчи.

Лис захлопнул рот.

Валерия перевела дыхание.

— Значит, когда вы “пропали”, — сказала она медленно, — это было…

Рейнар не ответил сразу. Потом выдавил:

— Да.

— И тогда чешуя у ворот…

— Да, — коротко сказал он.

Грета шепнула, почти не слышно:

— Крылатые, спаси…

— Не молись, — устало сказал Рейнар. — Работай.

Валерия почувствовала, как внутри всё складывается в одну цепь: выброс магии, ночной погром, “жар проклятых”, зуд, палёный сахар, чёрные осколки в руке Рейнара… и теперь яд в её чае, который “узнало” проклятие.

— Ваше проклятие шевелится в драконах, — сказала Валерия. — Или что-то, связанное с ним, шевелится во всём приюте.

Рейнар резко шагнул ближе.

— Именно поэтому ты не должна была лезть в мои раны, — прошипел он.

— Именно поэтому я и лезла, — так же тихо ответила Валерия. — Потому что если я не понимаю механизм, я лечу вслепую.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел спорить — но не нашёл слов.

— Ты спасла Фиалку, — сказал он неожиданно.

— Это не подвиг, — буркнула Валерия.

— Это риск, — отрезал он. — И… — он замолчал, будто слово застряло. — И это сработало.

Валерия подняла бровь.

— Вы признаёте, что я полезна?

Рейнар зло фыркнул.

— Не льсти себе.

— Поздно, — сказала она, и Грета вдруг коротко хмыкнула — почти смех.

Лис поднял голову от осколков чашки.

— Леди, — сказал он быстро, — да. Это “Серебряная капля”. Яд точно. И… — он побледнел. — И в мёде тоже след. Банка была… “подмешана”. Не сам мёд, а… как будто по краю намазали.

Марта закрыла лицо ладонями.

— Я… я…

— Тихо, — Валерия резко подняла руку. — Марта, ты сейчас не виновата до доказательства. Но ты сейчас — опасна, потому что тебя могли использовать.

Марта всхлипнула.

— Что мне делать?

— Под надзор, — сухо сказала Валерия. — Грета, посади её на кухне, но чтобы ни одной чашки без тебя. И никто посторонний на кухню не заходит. Никто. Даже травник, если он вернётся.

— Он не вернётся, — холодно сказал Рейнар.

Валерия посмотрела на него внимательно.

— Вы его убьёте?

— Я его допрошу, — ответил Рейнар ровно. — А если выяснится, что он пытался убить тебя… — он не закончил.

Валерия почувствовала, как внутри неприятно кольнуло: он сказал “тебя” так, будто это не только “леди приюта”, а человек, которого он не отдаст.

Она заставила себя сосредоточиться на другом.

— Ночные цепи, — сказала она.

Рейнар прищурился.

— Что?

— Вы сказали: меняетесь. Значит, вы себя удерживаете цепями, — сказала Валерия. — Но вы также сказали: цепи не держат.

Рейнар молчал.

— Значит, нужен другой подход, — продолжила Валерия. — Не “силой удержать”, а “снизить риск”.

Рейнар медленно скрестил руки.

— Ты предлагаешь лечить меня, как дракона.

— Я предлагаю лечить вас, как живого, — отрезала Валерия. — А вы живой. И опасный. И вы сами это знаете.

Рейнар шагнул ближе. Его лицо было совсем рядом — слишком близко, чтобы оставаться холодной.

— Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Ночью я могу… — он замолчал. — Я могу прийти к тебе. И ты не успеешь сказать “протокол”.

Валерия не отвела взгляд.

— Тогда мы сделаем так, чтобы вы не пришли, — сказала она.

— Как? — почти зло спросил Рейнар.

Валерия вдохнула. Профессиональная часть мозга уже строила схему, как для буйного животного после травмы: триггер — реакция — предотвращение.

— Режим, — сказала она. — Триггеры. Запахи. Безопасный вольер. И наблюдение.

Рейнар усмехнулся, но смех был пустой.

— Я не буду сидеть в клетке.

— Тогда вы будете ломать стены и просыпаться в крови, — спокойно ответила Валерия. — И однажды проснётесь не вы. А кто-то найдёт вас. Или найдёт меня.

Тишина снова стала плотной.

Грета прошептала, будто сама себе:

— Леди права.

Рейнар посмотрел на экономку так, будто хотел её испепелить взглядом. Потом резко отвернулся.

— Говори, — сказал он Валерии. — Конкретно.

Валерия опустила ноги с стола, медленно встала. Ноги дрожали, но она стояла.

— Внизу, — сказала она. — В старом каменном блоке, где стены толстые. Мы сделаем комнату без острых углов, без цепей на горле. Только крепление на полу — кольца. Не чтобы душить, а чтобы ограничить радиус.

— Упряжь? — хрипло спросил Рейнар.

— Да, — кивнула Валерия. — Широкая. На грудь. Чтобы давление распределялось. Томас сделает. Лис поставит руны на порог — не вспышки, а мягкую стабилизацию. Тепловые, успокаивающие. Не магия-удар, а магия-фон.

Лис кивнул, будто его похвалили.

— И ещё, — продолжила Валерия. — Запах. Нужен якорь. Когда вы “проваливаетесь”, мозг цепляется за самое сильное. Мы дадим сильное, но безопасное.

Рейнар прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

Валерия замялась на секунду — и почувствовала, как щеки становятся горячее, чем должны.

— Мой запах, — сказала она сухо, будто это медицинский термин. — Моя ткань. Платок. Рубашка. Любая вещь, которая пахнет мной. Она будет в комнате. Не на мне. Там.

Грета резко отвернулась, чтобы не улыбнуться слишком явно.

Рейнар смотрел на Валерию так, будто пытался понять: она сейчас шутит или правда предлагает это.

— Ты сумасшедшая, — произнёс он наконец.

— Возможно, — согласилась Валерия. — Но вы будете меньше ломать стены.

Рейнар резко выдохнул. Потом сказал тихо:

— И если это не сработает?

Валерия посмотрела на его руку, на черные осколки, которые она вытаскивала вчера, на его глаза, в которых было слишком много ночи.

— Тогда мы будем искать другой якорь, — сказала она. — И другой триггер. Я не обещаю чудес. Я обещаю работу.

Рейнар молчал, потом вдруг сказал очень тихо, почти не своим голосом:

— Я боюсь.

Слово прозвучало так неожиданно, что Валерия на секунду не нашла воздуха.

— Чего? —