Развод. Формула катастрофы - Елена Валерьева

— Аня, не начинай. — Я почувствовал, как поднимается злость, но попытался сдержаться. — Мы взрослые люди, нам нужно поговорить. Обсудить развод, раздел имущества, детей. Нельзя вот так просто взять и исчезнуть.

— Нам не о чем говорить, Денис. — В ее голосе появились металлические нотки. — Ты всё сказал, когда уехал в Милан. И когда сказал, что формы у меня не те. И когда пропустил выступление сына. И когда... знаешь, список можно продолжать долго. Но у меня нет на это времени.

— Я был на работе! — рявкнул я, не выдержав. — Я работал! Обеспечивал вас!

— Ты был там, где тебе было удобно. Как всегда. — Она вздохнула, и в этом вздохе была усталость. — Прости, Денис, но у меня действительно совещание. Я пришлю тебе график, когда можно забрать детей. И, пожалуйста, не звони мне на работу. Это неуместно. До свидания.

Она отключилась.

Я сидел в машине, сжимая телефон, и смотрел на фасад офиса «Интеграл-Тех». Стеклянная башня сверкала в лучах солнца. Где-то там, за этими стеклянными стенами, работала моя жена. Которая больше не хочет меня видеть. Которая больше не ждет. Которая подала на развод.

Впервые в жизни я понял, что проиграл. Не в бизнесе, не в переговорах — в жизни. И проиграл по-крупному. Я проиграл женщине в застиранной футболке, которая посмела уйти.

Глава 8. Анна. Формула счастья

Первый месяц в «Интеграл-Тех» был похож на прыжок с парашютом: страшно, адреналин зашкаливает, и непонятно, приземлишься ты на ноги или разобьешься вдребезги о бетон реальности.

Ковалев оказался еще тем фруктом. Он мог вызвать меня в кабинет в одиннадцать ночи, чтобы обсудить какую-то мелочь в отчете, и при этом требовал, чтобы я была свежей и бодрой в девять утра. Мог перечеркнуть недельную работу, сказав: «Не чувствую. Переделайте. И на этот раз используйте голову». Мог устроить разнос при всех на летучке, а через пять минут предложить повышение, просто кивнув в коридоре.

Но он был гением. Я, с моим математическим складом ума, ценила гениев даже с ужасным характером. Потому что гении видят то, чего не видят другие. А Ковалев видел. Он видел структуру там, где другие видели хаос. Он чувствовал рынок, как музыкант чувствует музыку.

— Соболева, — рявкнул он из своего кабинета в мой второй месяц работы. Я сидела в открытом офисном пространстве, разбирая очередной массив данных, когда секретарша подошла и шепотом передала приглашение. — Зайдите. Срочно.

Я зашла, готовая к очередной порции критики. За два месяца я привыкла, что его похвала — это отсутствие критики. Но он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на меня с каким-то новым выражением. В его глазах не было обычного льда.

— Садитесь. Разговор есть. — Он кивнул на стул напротив.

Я села. Сердце билось ровно. Я научилась не бояться его.

— Ваш муж, — он сделал паузу, словно взвешивая слова, — Денис Соболев. Ресторанный бизнес, сеть «Соболь». Я правильно понимаю?

— Да, — я напряглась. — А что? Он звонил? Писал? Приходил?

— Он звонил мне вчера. В десять вечера. — Ковалев сцепил пальцы в замок. — Просил уволить вас. Аргументировал тем, что вы «некомпетентны», а ваше пребывание в моей компании — это «акт благотворительности». Он также намекнул, что у него есть связи в налоговой, которые могут создать нам проблемы, если я не пойду навстречу.

У меня перехватило дыхание. Денис? Позвонил моему начальнику? Какого... Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как щеки заливает краской стыда и ярости. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или взять трубку и наорать на Дениса так, чтобы он услышал меня даже в Милане.

— И что вы ответили? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Получилось не очень. Голос дрожал.

Ковалев усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но одновременно... удовлетворенное.

— Я сказал, что его звонок — это харассмент и попытка давления на сотрудника компании, и если он позвонит еще раз, я подам в суд. И еще я сказал, что вы — лучший аналитик в моей команде, ваша компетентность не вызывает сомнений, и я скорее закрою компанию, чем откажусь от такого сотрудника из-за личных разборок вашего бывшего мужа.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Лучший аналитик? Он это сказал? Этот человек, который никогда никого не хвалил, который на летучках превращал сотрудников в пепел одним взглядом?

— Артем Сергеевич, я... — начала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Не от страха, нет. От благодарности. От неожиданной, ошеломляющей благодарности.

— Не благодарите, — перебил он, снова становясь деловым. — Я сказал правду. Ваши показатели за два месяца выше, чем у любого аналитика за последний год. — Он замолчал, посмотрел на меня поверх очков. — Но если вы принесете мне отчет с ошибками, я уволю вас к чертям собачьим, несмотря на ваши показатели. И тогда ваш муж будет праздновать победу. А я не люблю проигрывать. Тем более таким, как он.

— Я не подведу, — сказала я, чувствуя, как в груди разгорается жар. Не от страха — от благодарности и от внезапной, острой решимости доказать, что он не ошибся.

— Знаю, — он кивнул на дверь. — Работайте. И, Соболева... — он снова надел очки и уткнулся в монитор, — если ваш бывший муж еще раз позвонит вам или кому-то из сотрудников, сообщите мне. Я подключу юристов. У нас хорошие юристы. Лучше, чем у него.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза. Денис позвонил моему начальнику. Денис, который всегда говорил, что моя работа — это «хобби для умных, но скучных женщин». Денис, который считал, что мое место — дома с детьми, на кухне, в застиранной футболке. Он испугался. Испугался, что я стану независимой. Испугался, что у меня будет своя жизнь. Испугался, что я перестану быть его собственностью.

И от этого страха мне стало... весело. Легко. Свободно.

Я улыбнулась, поправила юбку (новую, купленную на первую зарплату — черную, с асимметричным подолом, которую я никогда бы не купила раньше) и пошла в отдел. Работа ждала. А Денис... Денис подождет. Как ждал я его все эти годы. Пусть теперь постоит в очереди.

* * *

Вечером я забрала детей от няни — чудесной женщины по имени Тамара Ивановна, которую нашла через Лену. Тамара Ивановна была бывшей учительницей начальных классов, и дети ее обожали. Соня спала, прижимая к себе плюшевого зайца, которого я купила в переходе, когда мы только переехали. Кирилл сидел