Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

Мое сердце подпрыгнуло. Смотреть чертежи! Это была награда, о которой я и не смела мечтать. Это значило — учиться. По-настоящему.

— Но, — его лицо снова стало суровым. — Посмотри на себя. Ты шатаешься. Твои руки дрожат. Иди спать. Четыре часа. Если ты упадешь в обморок на балку, я тебя не подниму.

— Спасибо, Мастер!

Я поклонилась и поплелась к выходу. Ноги были ватными, но душа пела.

* * *

Я проспала четыре часа мертвым сном. Мне снилось, что я — дерево, растущее на вершине горы, а Хань Шуо — ветер, который пытается меня согнуть, но вместо этого полирует мои ветви до блеска.

Проснулась я от голода и шума во дворе. Быстро умылась, затянула бинты (кожа под ними горела, кажется, там появились волдыри) и вышла. Во дворе стояли повозки, груженые лесом. Но что-то было не так. Дядюшка Шэнь бегал вокруг, размахивая руками, а возницы, грубые мужики в грязных безрукавках, смеялись и сплевывали на чистые камни двора.

— Это ошибка! — кричал Шэнь. — Мастер заказывал отборный кедр! А это что? Это дрова!

— Что дали на складе, то и привезли, старик! — гоготал возница. — Скажи спасибо, что не гнилушки. Приказ господина советника. «Для экспериментальных построек — экспериментальный материал», так он сказал.

Я подошла к телеге. Древесина действительно была ужасной. Сучковатая сосна, сырая, с синевой от грибка. Кривая. Из такого нельзя строить дворец. Из такого даже нужник строить стыдно.

Дверь дома распахнулась, на крыльцо вышел Хань Шуо. Шум мгновенно стих. От Мастера исходила такая волна ледяной ярости, что даже лошади прижали уши. Он медленно спустился по ступеням, подошел к первой телеге и коснулся рукой мокрого, липкого ствола сосны.

— Кто подписал накладную? — спросил он тихо.

— Советник Бай, — буркнул возница, уже без смеха. — И еще печать Гильдии стоит.

— Интриги, — Хань Шуо усмехнулся. — Они хотят, чтобы Павильон рухнул и хотят доказать Императору, что я шарлатан.

Он поднял глаза на небо, которое было серым, тяжелым.

— Они думают, что дерево — это просто материал, — его голос стал громче, звеня сталью. — Думают, что если дать мастеру плохие краски, он не напишет шедевр.

Он резко повернулся ко мне.

— Лин И!

— Я здесь, Мастер!

— Посмотри на эти дрова. — Он указал на кучу кривых бревен. — Архитекторы Гильдии сказали бы, что это мусор. Что ты видишь?

Я подошла и дотронулась до кривого ствола. Он был уродлив и изгибался дугами. Но...

— Я вижу изгиб, Мастер, — сказала я. — Этот ствол рос на скале, на ветру. Он закален. Если распилить его вдоль волокон, получится идеальная дуга для карниза. Нам не придется гнуть прямую балку паром, рискуя ее сломать. Природа уже согнула ее для нас.

Глаза Хань Шуо вспыхнули.

— Именно, — кивнул он. — Они прислали нам яд, надеясь нас отравить, но мы превратим его в лекарство. Шэнь! Разгружай!

Он подошел ко мне вплотную и положил руку мне на плечо. Его ладонь была тяжелой и горячей.

— Ты закончил балку?

— Нет, Мастер. Еще половина.

— Оставь её. Шэнь дополирует. Ты мне нужен для другого. Мы едем в город. В Гильдию.

— Я? — опешила я. — Но я... в таком виде...

— Ты — мой ученик, — отрезал он. — Ты пойдешь со мной и будешь нести мои чертежи. Пусть эти крысы увидят, что я не боюсь их игр. И пусть увидят, что я взял ученика, которого они выгнали.

— Они не выгоняли меня, Мастер. Они меня даже не пустили.

— Тем лучше. Сегодня ты войдешь через главные ворота. Одевайся.

Он развернулся и пошел к дому. Я стояла посреди двора, чувствуя, как ветер треплет мои короткие волосы. Страх смешивался с гордостью. Я войду в Гильдию рядом с ним.

Но внутри шевельнулся холодок. В Гильдии много людей. Там мастера, которые знали моего отца. Узнают ли они Лин Вань в переодетом мальчишке? Риск был огромен, но отказать Хань Шуо было невозможно.

Я побежала переодеваться, молясь всем богам, чтобы мой маскарад выдержал проверку светом.

Глава 5

Одежда, которую мне выдал дядюшка Шэнь для выхода в город, была лучше моих лохмотьев, но все же это была одежда слуги. Простые штаны из синей хлопковой ткани, куртка с узкими рукавами, перехваченная широким поясом, и черная шапочка, скрывающая мои неровно обстриженные волосы. Я стояла перед бронзовым зеркалом, пытаясь унять дрожь в руках.

— Ты — Лин И, — шептала я своему отражению. — Ученик. Тень. Никто не смотрит на тени.

Но страх ледяной змеей сжимал внутренности. Гильдия Плотников... Место, о котором отец говорил с благоговением и горечью. Место, где собраны лучшие мастера Империи. Многие из них знали моего отца. Что, если кто-то узнает его черты в моем лице? Что, если кто-то поймет, что под грубой курткой скрывается женское тело? Это означало бы не просто позор. Это означало бы смерть за нарушение закона, запрещающего женщинам касаться инструментов зодчего.

— Лин И! — голос Хань Шуо с улицы прозвучал как приказ.

Я схватила тубус с чертежами, изготовленный из лакированного бамбука, и выбежала во двор. У ворот стояла повозка, легкая, открытая двуколка, запряженная вороным конем. Хань Шуо уже сидел внутри, держа вожжи.

Сегодня он выглядел пугающе великолепно. Его одежды цвета грозового неба были расшиты серебряными нитями, образующими сложный геометрический узор — схему звездного неба. Волосы, белые как иней, были стянуты нефритовой короной. Он выглядел не как ремесленник, а как принц, сошедший со старинной гравюры. Холодный, недосягаемый и бесконечно далекий от людской суеты.

— Садись, — кивнул он на место рядом с собой. — И держи чертежи так, словно это твоя жизнь. Если они намокнут или помнутся, я использую твою кожу как пергамент для новых.

Я забралась в повозку, стараясь не касаться его рукава. Мы тронулись. Путь до центра столицы занял около часа. Хань Шуо молчал, правя конем уверенной рукой. Я тоже не смела открыть рот, жадно и со страхом глядя по сторонам.

Столица бурлила. Чем ближе мы подъезжали к кварталу мастеров, тем плотнее становилась толпа. Торговцы кричали, расхваливая шелка и специи, носильщики прокладывали путь локтями, звенели монеты, пахло жареным