Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

Здание Гильдии Плотников возвышалось над остальными домами, как гора над холмами. Это был архитектурный монстр, созданный, казалось, лишь для того, чтобы подавлять величием. Три этажа, крыши с загнутыми углами, украшенные фигурами мифических зверей, огромные колонны, покрытые красным лаком и золотой росписью.

— Безвкусно, — произнес Хань Шуо, едва взглянув на фасад. — Слишком много золота, чтобы скрыть дешевую древесину.

Мы остановились у парадного входа. Слуги в ливреях Гильдии подбежали, чтобы принять поводья, но замерли, увидев ледяной взгляд моего Мастера.

— Я не доверяю своего коня чужим рукам, — сказал он. — Лин И, привяжи.

Я спрыгнула на мостовую, чувствуя на себе взгляды зевак. Привязав коня к коновязи, я прижала тубус к груди и встала за левым плечом Мастера, как и подобает ученику. Мы вошли внутрь.

Главный зал Гильдии был огромен. Пол выложен полированным мрамором, в котором отражались сотни фонарей. В воздухе висел запах дорогого сандала и пчелиного воска. Вдоль стен стояли образцы работ: резные ширмы, макеты пагод, изысканная мебель. Здесь ходили важные люди в дорогих шелках, тихо переговариваясь и шурша свитками.

Когда вошел Хань Шуо, разговоры стихли. Тишина расползалась по залу кругами, как рябь по воде. Все смотрели на него. Кто-то с восхищением, кто-то с завистью, но большинство — со страхом и неприязнью. «Безумный мастер», «Падший», «Выскочка» — я почти слышала эти шепотки.

К нам навстречу вышел невысокий, полный человек с лицом, напоминающим сдобную булку. Его маленькие глазки бегали, а руки суетливо теребили нефритовые четки. Это был Глава Гильдии Чжао.

— Мастер Хань! — воскликнул он, растягивая губы в фальшивой улыбке. — Какая честь! Мы не ждали вас лично. Обычно мастера присылают слуг с запросами...

— Я пришел не с запросом, Чжао, — голос Хань Шуо был спокоен, но в нем звенела сталь. — Я пришел вернуть вам ваш мусор.

Он сделал жест рукой, и я, повинуясь интуиции, шагнула вперед, протягивая Главе накладную на вчерашнюю древесину. Чжао даже не взглянул на бумагу.

— Мусор? — он картинно округлил глаза. — Помилуйте, Мастер! Мы отправили вам лучший материал, который был на складах. Дожди, распутица... поставки из южных провинций задерживаются.

— Вы отправили мне сырую сосну, пораженную грибком, — сказал Хань Шуо. — Вы надеялись, что я пущу её в дело, и через месяц Павильон Тысячи Осеней покроется плесенью. Или рухнет.

— Как можно! — всплеснул руками Чжао. — Мы все радеем за общее дело!

— Оставьте этот театр для Императора, — оборвал его Хань Шуо. — Мне нужен кедр. Выдержанный, прямослойный, который вы придерживаете для строительства беседки Советника Бая.

Лицо Чжао пошло красными пятнами.

— Тише, тише, Мастер Хань! Здесь не место для таких обвинений. Пройдемте в зал совещаний. Там нас уже ждет... куратор проекта.

Сердце мое сжалось. Куратор. Советник Бай.

Мы прошли через анфиладу комнат в малый зал заседаний. Здесь, за низким столом красного дерева, сидел человек.

Он был красив той пугающей, хищной красотой, какой обладают лисы-оборотни из легенд. Длинные черные волосы, спадающие на плечи шелковой волной, бледная кожа, тонкие губы, на которых играла полуулыбка. Он был одет в халат цвета темной фиалки, а в руке держал веер, расписанный цветущей сливой.

Советник Бай. Любимец Императора, знаток искусств и самый опасный интриган при дворе.

— А, наш гений прибыл, — промурлыкал он, не вставая. — Проходите, Хань Шуо. Садитесь. Чаю?

Хань Шуо не сел. Он остался стоять, возвышаясь над столом.

— У меня нет времени на чаепития, Бай. Я хочу знать, почему Гильдия саботирует строительство.

Бай сложил веер с резким щелчком.

— Саботаж — сильное слово. Я бы назвал это... проверкой на прочность. Император беспокоится. Вы затеяли сложнейшую конструкцию, отказавшись от проверенных методов. И вы требуете драгоценные материалы. Мы должны быть уверены, что вы справитесь.

Его взгляд скользнул по фигуре Хань Шуо и остановился на мне. Я стояла у стены, стараясь слиться с тенью. Но от взгляда Бая спрятаться было невозможно. Он смотрел на меня с любопытством коллекционера, увидевшего необычного жука.

— А это кто? — спросил он. — Тот самый слуга, из-за которого вы вчера чуть не сломали руку моему секретарю?

— Это мой ученик, — ответил Хань Шуо.

— Ученик? — Бай рассмеялся. Смех был мелодичным, но холодным. — Какой... изящный. Слишком чистенький для плотника. Подойди, мальчик.

Я замерла. Ноги приросли к полу.

— Подойди, — повторил Бай, и в его голосе прозвучали властные нотки.

Я сделала три шага вперед, не поднимая головы.

— Как тебя зовут?

— Лин И, господин.

— Подними голову.

Я медленно подняла лицо. Глаза Советника впились в мои. Он изучал меня — мой подбородок, мою шею, мои руки, сжимающие тубус.

— У тебя слишком тонкая кожа, Лин И, — тихо сказал он. — И слишком испуганные глаза. Ты больше похож на переодетую девицу из веселого дома, чем на мастерового.

Внутри у меня все похолодело. Он догадался?

— Внешность обманчива, Советник, — вмешался Хань Шуо, делая шаг и закрывая меня собой. — Этот юноша обладает даром, которого нет у половины ваших мастеров. Он чувствует суть дерева.

— Вот как? — Бай приподнял бровь. — Суть дерева... Какая поэзия. Но вернемся к прозе. Вы жалуетесь на материалы, Хань Шуо. Хорошо. Я дам вам доступ к императорским складам. Но при одном условии.

— Условии? — Хань Шуо сузил глаза.

— Есть один... деликатный заказ. — Бай кивнул слуге, и тот внес в зал предмет, накрытый тканью. — Это ширма для покоев наложницы Лан. Она была повреждена при перевозке. Древесина... скажем так, проблемная. Никто в Гильдии не берется ее восстановить. Все говорят, что она испорчена безнадежно.

Слуга сдернул ткань. Я не сдержала вздоха. Это была ширма из редчайшего черного сандала, инкрустированная перламутром. Древняя вещь невероятной красоты. Но правая створка была обезображена. Древоточцы проели в ней глубокие, уродливые ходы. Древесина в этом месте превратилась в губку. Восстановить такое невозможно. Нужно вырезать новую створку, но подобрать такой же сандал, которому триста лет, нереально. Тон будет отличаться.

— Наложница Лан очень расстроена, — продолжал Бай с фальшивым сочувствием. — Если вы, великий Небесный Мастер, и ваш... одаренный ученик сможете починить это так, чтобы шрамов не было видно, вы получите любой лес, какой пожелаете. Если нет — вы признаете, что ваша репутация