Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь - Лера Золотая

class="p1">Я даже не заметил, что ору на Виолетту. В комнате повисает тишина. Музыка затихает, все оборачиваются на нас. Девушка краснеет, потом бледнеет, ее губы кривятся в презрительной улыбке.

— Ты козел, Захаров! — выплевывает она мне в лицо. — Ты еще об этом пожалеешь!

Виолетта разворачивается на каблуках и почти, не шатаясь, покидает гостиную.

За ней, переглядываясь и перешептываясь, тянутся ее подружки.

— Ну и устроил ты шоу, — снова рядом оказывается Артём. — Теперь весь город будет говорить, что ты выгнал Виолетту из своего дома.

— Пусть говорят, — я устало потираю переносицу. — Мне все равно.

— Но ты же понимаешь, что это только начало? — он понижает голос. — Если о твоих, так сказать, отношениях с этой Никой узнает твой папенька, он тебя в асфальт закатает. Ты же сам говорил, что он спит и видит, что ты женишься на Виолке и ваши бизнесы сольются в один. Ты решил совсем разочаровать своего батька?

Артём сейчас совсем не выглядит пьяным. Он так печется за мое будущее… А может, он волнуется за себя? Ведь если отец меня накажет, а он обязательно накажет, то наказывать он будет баблом. Ведь именно деньгами он меня поощряет и деньгами будет наказывать. И если это произойдет, то сладкая жизнь Артёма тоже закончится. Потом я одергиваю себя. Тёмыч никогда не давал повода усомниться в его искренней дружбе. Поэтому от собственных мыслей становится стыдно.

У моего друга нет богатых родителей. Уже давно у него их вообще нет. Когда он остался один, ему было семнадцать, и с тех самых пор он стал мне как брат. А отец всегда, отстегивая денег, делал расчет на то, что я буду тратить их не один.

— Я слишком долго старался ему соответствовать, — я смотрю ему прямо в глаза Артёму. — А сейчас мне плевать, что папа будет недоволен.

Друг качает головой:

— Ты спятил.

— Может быть, — я отворачиваюсь. — Но я не собираюсь отказываться от нее.

Музыка снова начинает грохотать, кто-то включает свет поярче, начинается какая-то возня у бара, но я этого почти не замечаю. Иду к окну и смотрю в ночь. В голове только ее голос, ее взгляд, ее дыхание на моей коже.

— Ника, — шепчу я, словно пробуя ее имя на вкус.

Она была невинна. Моя невинная девочка. И это был не просто секс — это доверие, которое она мне подарила. То, чего никогда не было с Виолеттой и ей подобными. Ника не играла, не притворялась, не пыталась что-то получить. Она просто была собой.

Я вспоминаю, как она дрожала в моих руках, как шептала мое имя, как впервые в жизни позволила себе быть желанной. Как потом лежала у меня на груди, и я чувствовал, что что-то необратимо изменилось. Что она стала частью меня.

— Ты правда на нее запал? — неожиданно тихо спрашивает Артём за спиной.

Оборачиваюсь и вижу в его глазах не насмешку, а искреннее удивление.

— По-моему, да, — отвечаю я просто. — Запал. И если отец не примет мой выбор, значит, я найду способ все изменить. Потому что она сто́ит того.

Артём молчит, потом кивает:

— Ладно. Посмотрим, как оно будет. Но учти: я все равно за тебя переживаю.

— Спасибо, — я протягиваю ему руку. — Я это ценю.

Он пожимает ее, и на секунду вижу того Артёма, с которым мы росли вместе. Может, он и не понимает меня сейчас, но, надеюсь, когда-нибудь это случится.

Музыка все еще гремит, в доме полно людей, но я уже знаю, что делать. Достаю телефон и набираю сообщение: «Уже скучаю. И.».

Нажимаю «отправить» и улыбаюсь. Пусть весь мир против. Мне все равно. Потому что у меня теперь есть ОНА.

8

Игорь

— Спишь, стервец? — голос отца вырывает меня из сна, и я резко сажусь на кровати. — Ты что ж творишь, Игорь?

Я уже знаю, что этот тон не сулит ничего хорошего.

— Ты уже вернулся? — как можно спокойнее спрашиваю я. — Что-то быстро в этот раз переговоры провел, или телки не впечатлили?

— Не хами! — рявкает отец и бросает мне в лицо халат. — Оденься, нам надо поговорить.

— Мне не надо, — огрызаюсь я, но все-таки натягиваю одежду и встаю. — Я бы еще поспал.

— Надеюсь, что после нашего разговора тебе будет не до сна, — холодно говорит отец, складывая руки на груди. — Смотрю, сынок, ты совсем распоясался. На работу не ходишь, дома устроил настоящий бедлам…

— Я тебе сто раз говорил, что я не буду работать в твоей компании, — смотрю на отца из-подо лба. — Это же ты меня отправил учиться на юриста.

— А ты что всю жизнь хотел по морде получать? — рычит отец. — Тебе, я смотрю, голову и так отбили напрочь.

— Это ты у нас с отбитой головой и комплексом бога! — не выдерживаю я. — А мне светила сборная и олимпиада, но тебе же было наплевать на мои желания!

— Ну, конечно же, кулаками проще махать, чем головой думать, — цедит сквозь зубы папенька. — Сейчас не об этом разговор. Ты зачем Виолетту вчера выгнал?

— Аааа, понятно откуда ветер дует, — вздыхаю я.

Смотрю на отца, в свои сорок девять выглядит он на все сто. Высокий, подтянутый, ухоженный. И чего он только не женится? Может, тогда бы перестал меня контролировать?

— Да это уже не ветер — это ураган, — отец повышает голос. — Ты же знаешь, что мы с ее отцом планировали бизнес объединить! А ты такое отчебучил!

Отец нервно начинает расхаживать по моей комнате, засунув руки в карманы.

— И что это за девка была, которую ты вчера обхаживал? — он останавливается напротив меня и вопросительно смотрит. — Какая-то студентка без роду без племени?

— Ну, ты же и так все знаешь. Тебе же уже все доложили, — пожимаю плечами. — Зачем тогда спрашиваешь?

— Я хочу знать кто она.

— Ее зовут Ника. Она учится на филологическом.

Отец морщится:

— Захаров не должен водить дружбу с кем попало. У нас есть договоренности, планы. Виолетта — идеальный вариант: семья, связи, репутация. А эта… Ника. Что она может тебе дать?

— Себя, — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — То, чего я никогда не получал от всех этих «правильных» девушек.

— Зачем она тебе? — хмыкает отец. — Тем более сказали, что она… как бы это помягче…

— Если ты скажешь хоть одно плохое слово про Нику, — с вызовом смотрю на отца, сжимая и разжимая кулаки. — Я не посмотрю, что ты мой отец…

Борис Петрович резко останавливается и опирается руками о спинку кресла:

— Вот, значит, как ты заговорил, — отец