Мажор и толстушка. Зарифмуем любовь - Лера Золотая

Подруга всеми силами пытается отвлечь меня от мрачных мыслей, но у нее это плохо получается. Только когда я после занятий иду на факультатив, меня немного отпускает.

— Ника, у вас что-то случилось? — Ольга Петровна внимательно смотрит на меня. — Вы готовы почитать нам что-нибудь новенькое?

— Простите, Ольга Петровна, но сегодня настроение нетворческое, — вздыхаю я. — Можно, я сегодня других послушаю.

Сегодня впервые мне не хочется писать. В голову не приходит ни одна рифма. Да что там писать, дышать не хочется.

Уже вечером я выхожу из института. Хочется, не хочется, но надо идти домой.

Телефон начинает вибрировать в кармане, когда я сижу на остановке в ожидании своего автобуса. Номер незнакомый. Сердце замирает, но что-то подсказывает, что это важно.

— Алло? — голос дрожит.

— Ника? — в трубке звучит встревоженный голос Артёма. — Это Артём, друг Игоря. Ты можешь сейчас говорить?

— Да, конечно, — горло сжимает какой-то непонятный спазм. — Что-то случилось? — выдавливаю я.

— Игорь в больнице. После боя… В общем, он в тяжелом состоянии. Я подумал, ты должна знать.

Мир вокруг на секунду теряет четкость, совершая головокружительный кульбит. В ушах звенит, колени подкашиваются.

— Какой бой? О чем ты? Где он?

Артём быстро объясняет про подпольные бои. Рассказывает, насколько серьезные у Игоря травмы. Говорит о том, что он сейчас в реанимации. Я едва слышу его слова, потому что уже бегу по улице, хватая ртом воздух.

— Я сейчас буду! Скажи, куда ехать!

Я несусь по улицам, поднимая руку, пытаясь поймать такси, молясь про себя: «Только бы успеть. Только бы он был жив. Только бы…» Но, как назло, ни одна машина не останавливается, и я продолжаю бежать. Бежать до колик в боку, до черных мушек в глазах.

В голове крутятся обрывки воспоминаний: его улыбка, его нежные прикосновения, его голос, шепчущий: «Ты — самое важное, что случилось со мной».

Больница встречает меня запахом антисептиков и тиканьем часов на стене. Артём уже ждет у входа.

— Как он? — выдыхаю я, едва переводя дух.

Он качает головой:

— Врачи говорят, состояние стабильно тяжелое. Он пока без сознания. Пойдем, я проведу тебя.

В палате все белое: стены, постель, бинты на лице Игоря. Он лежит неподвижно, подключенный к каким-то аппаратам. Дыхание едва заметно. Я подхожу на ватных ногах, осторожно беру его руку — холодную, безжизненную.

— Игорь, — шепчу, и слезы катятся по щекам. — Прости меня. Прости, что оттолкнула тебя. Я так испугалась, что из-за меня ты потеряешь все… Но я не могу потерять тебя.

Лена приходит через час. Она молча ставит рядом термос с кофе, обнимает меня за плечи.

— Он сильный, Ника. Выкарабкается, — шепчет она. — Ты бы, может, пошла домой, отдохнула.

Я отрицательно мотаю головой, не отводя глаз от его лица. Единственный раз я вышла из палаты, только для того, чтобы позвонить маме и предупредить, что домой я сегодня не приду.

Но я не пришла домой не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Три дня я почти не сплю, не ем — просто сижу рядом, держу его за руку, шепчу что-то бессвязное. Рассказываю, как скучаю, как боюсь, что не успею сказать ему главное.

— Что снова никаких изменений? — тихо спрашивает Артём, который каждый день приходит к другу.

— Нет, — вздыхаю я. — Артём, а почему отец Игоря ни разу не пришел его навестить? Неужели ему все равно, что происходит с его сыном?

— Я ему не сообщил.

— Как? Как ты не сообщил? Господи, вы какие-то, ненормальные! Немедленно звони его отцу!

— Ты чего раскомандовалась? — шипит парень. — Вот придет в себя Игорян, пусть сам решает, хочет он видеть отца или нет.

Я как раз поправляю подушку, когда ресницы Игоря дрожат, а пальцы слегка сжимают мою ладонь.

— Игорь? — выдыхаю я, наклоняясь ближе. — Ты меня слышишь?

Захаров медленно открывает глаза, фокусирует взгляд на мне. На бледном лице появляется слабая улыбка.

— Ника… — хрипло произносит он. — Ты здесь.

— Конечно, я здесь, — вытираю слезы. — Я никуда не уйду.

Я отступаю от кровати, потому что палату заполняют люди в белых халатах, которые измеряют давление, светят Игорю в глаза какими-то фонариками, щупаю пульс. А я чувствую, как с моих плеч сваливается груз этих бесконечных трех дней.

— Господи, неужели все закончилось, — шепчу я, когда мы остаемся одни. — Ты меня больше так не пугай.

— Ну и зачем тебе бедный, безработный инвалид? — Игорь держит меня за руку и смотрит в глаза.

— Дурак ты, Захаров, — усмехаюсь я. — Какой же ты дурак.

Именно в этот момент распахивается дверь и на пороге появляется высокий, импозантный мужчина в дорогом костюме.

— Ты здесь откуда? — недовольно спрашивает Игорь, сжимая мою руку сильнее.

— Вот пришел тебя проведать, — мужчина проходит в палату, бросая взгляд на наши переплетенные руки. — Спасибо Артёму, — сообщил. Ты совсем с ума сошел? Совсем головой не думаешь?

— Давай ты не будешь изображать обеспокоенного родителя, — тихо говорит Игорь.

Я вздрагиваю, понимая, что передо мной стоит Захаров-старший.

— Может, представишь нас? — я вижу, что мужчина нервничает, потому что у него слегка подергивается щека.

Он сверлит меня взглядом. И мне хочется стать невидимой. Я и так не красавица, а сейчас просто пугало. Три дня немытые волосы торчат в разные стороны, темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Короче, та еще красотка.

— Борис Петрович, — он протягивает мне руку, понимая, что Игорь совсем не собирается нас знакомить.

— Ника, — тихо говорю я и отвечаю на мягкое рукопожатие.

— Так вот она какая, твоя Ника, — тихо говорит отец Игоря.

Я встаю, сглатываю:

— Я… Я сейчас уйду.

— Никуда ты не пойдешь, — Игорь перехватывает мою руку. — Если ему что-то не нравится, пусть сам уходит.

— Не надо напрягаться, сынок, — он поднимает руку. — Я увидел все, что мне нужно.

Борис Петрович подходит ближе и смотрит на сына:

— Ты действительно ее любишь?

— Да, — Игорь говорит с вызовом, несмотря на слабость. — И всегда буду любить.

Отец долго молчит, потом кивает:

— Что ж… Видимо, мне пора научиться принимать твои решения.

Неделю спустя

— Ну что, молодежь, — Борис Петрович появляется на пороге палаты, когда мы с Игорем прощаемся с лечащим врачом, который продолжает давать нам указания, что нужно делать, чтобы быстрее восстановиться. — Предлагаю ехать домой.

— Пап, мы уже квартиру сняли, — Игорь обнимает меня за плечи. — Так что спасибо за предложение.

— А я думал, что дома и стены помогают, — вздыхает мужчина. — Вам и комнату уже оборудовали побольше.

— В смысле нам? — Игорь удивленно приподнимает брови.

— Конечно, вам, — улыбается Борис Петрович. — Я уже понял, что Ника