Красота внутри - Даша Семенкова

— Пожалуйста, дайте мне шанс! — не выдержав, взмолилась она. — Я готова заниматься день и ночь, чтобы попасть на бал. Если это возможно, буду ходить на дополнительные уроки. Я буду очень стараться, обещаю!

Брови директрисы от удивления поднялись, сложив лоб гармошкой. Учителя зашептались. Такого прилежания от недотепы Доминики никто не ждал. Но Веронику эта реакция воодушевила еще больше, мотивируя в лепешку разбиться, но показать, на что она способна.

— Пожалуй, я предоставлю вам такую возможность, ведь в моих уроках вы нуждаетесь сильнее чего бы то ни было, — ледяным тоном промолвила преподавательница этикета. — Если, конечно, мы все-таки решим продолжить вас обучать.

Вероника бросилась было горячо благодарить, но директриса жестом велела замолчать и возвращаться к себе, ждать, пока объявят о принятом решении.

Взяв с подопечной обещание молчать, госпожа Эббет больше с ней церемониться не стала. Даже не потрудилась сообщить обо всем лично, а прислала наставницу — как поняла Вероника, эти женщины следили за порядком и обеспечением нужд пансионерок, не связанных с учебой.

Та, что явилась с новостями, держалась учтиво и даже приветливо. Эта спокойная милая женщина с готовностью отвечала на вопросы и обещала помогать всем, что только в ее силах, однако почему-то казалось, будто она делает это по долгу службы, а вовсе не из искреннего сочувствия.

“Такое ощущение, что персонал Доминику недолюбливал, — подумала Вероника. — Интересно, почему? Наверное, она была высокомерной, грубила им, считала людьми низшего сорта... Если так, тяжело будет добиться от них хорошего отношения”.

— Если готовы, позвольте проводить вас в спальню, — предложила наставница. — У девочек сейчас урок танцев, и вы сможете спокойно освоиться, пока они не возвратятся.

— Вы знаете про мою... болезнь? — осторожно спросила Вероника.

— Госпожа Эббет рассказала мне и велела присматривать за вами особо. Если что-то понадобится, я к вашим услугам в любое время.

Личных вещей у нее здесь не было, собирать было нечего, и Вероника немедленно отправилась следом за наставницей, радуясь долгожданной свободе. Ей почему-то чудилось, что самое страшное позади, и теперь ее ждут интересные знакомства, приятное общение, красивые наряды и прочие радости жизни.

Первым сюрпризом стало то, что собственную комнату ей не предоставили. В спальне, куда привела наставница, располагались пять кроватей, и Веронике сразу пришла на ум ассоциация с лагерем, в котором она отдыхала в детстве.

“Выходит, уединение здесь не приветствуется, — рассуждала она, пока осматривала спальню, сверкавшую чистотой душевую с тремя кабинками и соседнее с ней помещение, где находились гардеробные. — С другой стороны, так даже веселей, быстрее познакомлюсь с другими девчонками. Можно будет посплетничать перед сном”.

— Здесь ваша одежда, — объясняла тем временем наставница. — С правой стороны — платья, в которых допустимо посещать уроки, слева то, что дозволено носить лишь в свободное время. В этом шкафчике личные вещи, осмотрите их, когда я уйду. Глядишь, и память быстрее вернется.

Поблагодарив за экскурсию, Вероника отпустила провожатую и осталась одна. В запасе еще было время до тех пор, когда придут соседки, и для начала она бросилась исследовать свой новый гардероб.

— Какое все огромное! Вот уж не думала, что когда-то буду носить одежду такого размера, — ворчала она, перебирая висевшие там платья. — И все светлое, все в каких-то идиотских рюшечках... Неужели она не понимала, что выглядит в этом еще толще? А тут у нас что?

В глубоком ящике над полкой с обувью хранилось белье. Сперва Вероника извлекла из него очень милую шелковую сорочку цвета слоновой кости, отделанную тончайшим кружевом. Конечно, ей бы больше пригодилось что-нибудь утягивающее и корректирующее линию, но радовало, что не все вещи Доминики оказались безвкусными.

Но под сорочкой лежали панталоны из той же ткани, представив которые на себе, девушка вновь приуныла. То, что на ней было сейчас надето, выглядело не лучше. Неужели в этом мире не изобрели нормальных трусиков, и ей всю жизнь придется носить эти доспехи длиной почти до колена?

— Осваиваешься? — раздалось за спиной, и в зеркале, перед которым стояла Вероника с проклятыми панталонами в руках, отразилась насмешливая физиономия. — Что это у тебя? Готовишься в парашютисты?

— Ха. Ха. Ха. Ты в стендапе не пробовал выступать? — огрызнулась Вероника, пряча все обратно в ящик. — И вообще, воспитанные люди стучат, прежде чем вломиться в чью-то комнату. Тем более в гардеробную. А если я тут голая?

— Ничего, у меня нервы крепкие. Слушай, здесь ведь чего только нет, в этих шкафах, а ты первым делом полезла в ящик с труселями. Умеешь все-таки удивить!

Чувствуя, как щеки заливает краска, Вероника резко развернулась к наглецу. Серо-зеленые глаза его смотрели нахально, губы чуть дрогнули, готовые оскалиться в глумливой улыбке. Захотелось отвесить ему оплеуху, чтобы снизить градус веселья, но она сдержалась.

“Воспитанной леди не пристало так себя вести, — прикусив губу от еле сдерживаемой злости, подумала она. — А я теперь вроде как леди, самая настоящая”.

— Рада, что понравилось, приходите к нам еще, — процедила она сквозь зубы. — Снова поиздеваться надо мной явился? Или здешним девицам надоело твое монпансье?

— Нет, я раздобыл кое-что полезное, держи.

Он торжественно вручил большую, почти в альбомный лист, фотографию. Виньетка из портретов, заключенных в овальные рамки с завитушками — юные девушки в светлых платьях, среди которых она увидела и себя.

Доминика улыбалась, но в глазах читалось брезгливое недовольство. Веронике почему-то почудилось, будто перед съемкой девушка поругалась с фотографом, потому и смотрит с такой неприязнью. Роскошные волосы были завиты крутыми кудрями и уложены в высокую прическу, которая ей совершенно не шла.

— Похоже, характер у нее был так себе, — задумчиво пробормотала Вероника. — И позировать совершенно не умела. Улыбается, как будто одолжение делает... У тебя нет других ее фоток?

— Слушай, я не для того стащил это из альбома в кабинете директрисы, чтобы ты смогла на себя полюбоваться! — возмутился ангел, вырвал фото из ее рук, перевернул и отдал обратно. — Смотри, за каждым портретом я написал имена и основные факты о твоих однокурсницах. Те, что обведены — соседки по комнате, их лучше бы запомнить прямо сейчас.

Факты, о которых он решил ей сообщить, занимали всего по паре строк на каждую. Помимо имен, титулов и сведений о родителях, иногда попадались весьма забавные и емкие комментарии. Например, темноволосая утонченная красавица значилась как неформальный лидер, а курносую веснушчатую девчонку с копной кудрявых волос ангел обозвал стукачкой.

Портрет Изабеллы тоже здесь отыскался, но о ней он не счел нужным ничего сообщить. Просто написал “Изабелла”, видимо, на случай если Вероника и в самом деле страдает провалами в памяти.

— Словно снова в школе очутилась, — усмехнулась Вероника. — Но здесь нет самого важного! Зачем мне знать титулы их родителей и