Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Скарлетт сидит на корточках у моего стола. Коробка с деньгами открыта, купюры разбросаны по полу. Несколько штук она даже сжимает в руках.

Поймана с поличным.

Какого хрена?

Я открываю и закрываю рот, не зная, какой вопрос задать первым. «Что ты здесь творишь?» или «Кем ты себя возомнила?». Вынюхивает. Ворует. Вторгается в мою личную жизнь.

Ярость, вспыхнувшая во мне, подпитывается дерьмовой ночью и физической болью. Я высвобождаюсь из рук Тайлера и бросаюсь через комнату. Хватаю её за волосы, вздергиваю вверх и впечатываю в стол. Старая сигарная коробка — антиквариат, доставшийся от деда, — скользит по поверхности. Я тянусь через её плечо и захлопываю крышку.

Рывком за волосы заставляю её закинуть голову и встретиться со мной взглядом. Её зеленые глаза расширены так сильно, что видны края контактных линз.

— Кросс, — зовет Тайлер. — Чувак.

Я игнорирую его и нависаю над Скарлетт. Она обхватывает моё запястье, дрожа всем телом. Ногти впиваются в кожу, и это самая слабая боль, которую я почувствовал за всю ночь. Но её страх опьяняет, и я хочу еще.

И в то же время я не хочу иметь с ней абсолютно ничего общего.

— Вон, — тихо говорю я. Раскрываю ладонь, и шелковистые волосы скользят сквозь пальцы.

Она замирает на секунду, словно проверяя, серьезно ли я, а затем бросается прочь. Тайлер отшатывается, давая ей пройти, и через мгновение хлопает дверь её комнаты.

Я опираюсь на стол и делаю долгий, медленный выдох.

— Что это было? — Тайлер тихо прикрывает дверь и подходит ближе. — Никогда не видел тебя таким. И что это за гора налички? — Он приседает, собирает упавшие купюры и бросает пачку на стол рядом с моей рукой.

— Сбережения, — отрезаю я. — И её это точно не касается.

— В следующий раз воспользуйся банком, чувак, — говорит Тайлер. — Господи.

— Угу. — Я выдавливаю смешок и выпрямляюсь. Всё тело ноет, но к боли примешивается жгучий стыд из-за того, что у моей вспышки был свидетель. — Можешь идти. Таскать лед наверх будет моим наказанием.

— Прямо как твой Сизиф, — соглашается он. — Спорить не буду. Подумай насчет банка... или хотя бы сейфа.

Я отмахиваюсь.

— Спокойной ночи.

Он уходит, а я тяжело опускаюсь на край кровати. Делаю несколько глубоких вдохов.

Сегодняшняя ночь была эпическим провалом. Внутри боролись желание раздавить противника и необходимость сдерживать гнев каждый раз, когда я позволял ему себя ударить. К тому же нужно было сделать так, чтобы никто не заметил, что я поддаюсь.

Не знаю, откуда берется эта ярость, но драки стали идеальной отдушиной. Лучше лакросса — хотя не отрицаю, что мне нравится командный дух, — и, черт возьми, лучше секса.

По крайней мере, того секса, который был у меня в последние месяцы.

В голове некстати всплывает образ обнаженной Скарлетт.

Нет, нет и еще раз нет.

Отвлечение, которое мне нужно, ждет внизу. Я ковыляю к холодильнику, закидываю на каждое плечо по мешку со льдом и медленно поднимаюсь обратно. Оставляю их в ванной и повторяю путь. Когда все четыре мешка оказываются на месте, включаю холодную воду и высыпаю лед в ванну.

Будет паршиво.

Но, пожалуй, не так паршиво, как осознание того, что Скарлетт раскрыла один из моих секретов — пусть она и не знает контекста. Никаких бумажных следов сделки с братьями Уэббер нет. Только деньги, которые я притащил домой в спортивной сумке и переложил в сигарную коробку.

Тайлер прав. Нужно купить сейф. Или арендовать ячейку в банке. Что угодно. Держать их там, где их может найти кто угодно, опасно, и никакая сигнализация не поможет.

Я выключаю воду и раздеваюсь. Самое сложное в ледяной ванне — это в неё залезть, и сейчас ничего не изменилось. Ванна не слишком глубокая, а значит, придется сползти пониже, чтобы погрузить грудную клетку в воду.

— О-о, черт. — Приходится приложить усилие, чтобы разжать челюсти, но с каждым сантиметром погружения мышцы сводит судорогой. Колени торчат над водой, но они болят не так сильно, как верхняя часть тела. Когда вода доходит до плеч, я выдыхаю.

И ныряю с головой.

Ледяная вода обжигает лицо. Жжение в легких от нехватки воздуха почти сравнимо с колющей болью в ребрах при каждом вдохе. Надеюсь, это просто сильный ушиб, а не трещина.

Я открываю глаза. Мир наверху — плитки подвесного потолка — расплывается.

Как и лицо, которое внезапно возникает надо мной.

Я хватаюсь за края ванны и рывком выныриваю. Скарлетт отскакивает, сжимая кулаки. Её взгляд падает на мой торс, а затем снова возвращается к лицу. Я смахиваю воду с глаз, откидываю волосы назад и смотрю на неё в упор.

Она в пижаме. И вовсе не в соблазнительной. Мешковатая футболка полностью скрывает фигуру, а тренировочные штаны из тонкой ткани свисают от бедер до самого пола. Волосы убраны назад, на носу очки.

Очаровательно.

— Ты что делаешь? — спрашивает она.

— Лечусь льдом. — Я вскидываю бровь. — А ты что делаешь?

— Мне нужно почистить зубы, — её тон так и пышет негодованием. — Я не знала, что ты тут решил утопиться.

Её весело злить. И очевидно, что сам факт моего существования её бесит.

Миссия выполнена.

Ну, одна из миссий. Вторая — найти на неё компромат, чтобы зажать в тиски еще сильнее.

— Что с тобой случилось? — спрашивает она.

Я закатываю глаза, хотя из-за отека это вряд ли заметно.

— Ничего. Я всегда так выгляжу.

Она фыркает.

— Ну да, конечно. Ладно, не говори.

То, что она всё еще стоит у края ванны, а на её щеках играет румянец, говорит о многом. Она могла бы сразу выйти или, не знаю, просто почистить зубы и оставить меня наедине с моей подводной медитацией.

— Долго еще будешь на меня пялиться, Уоллес?

Она вздрагивает и резко отворачивается. Заправляет невидимую прядь волос за ухо и вытаскивает щетку из стаканчика. Движения у неё дерганые, и кажется, что она не очень-то сосредоточена на процессе.

Я про себя улыбаюсь. Вода уже даже не кажется холодной, хотя льдинки то и дело касаются кожи. Может, я просто сошел с ума.

Когда она почти заканчивает, небрежно бросаю:

— Кстати, я думал, это запасная щетка. Почистил ей налет в ванне сегодня утром.

Щетка вылетает у неё изо рта. Скарлетт давится, сплевывает, хватает стакан и начинает судорожно полоскать рот. Когда она наконец выпрямляется, её взгляд полон ненависти.

— Скажи, что ты шутишь.

Я пожимаю плечом, маскируя вспышку боли в ребрах, и изображаю жест «рот на замок».

Не говоря больше ни