В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

подростка, и потому, не привлекая ненужного внимания, через небольшие двери,

возможно для прислуги, попала во дворец и уже очень скоро, оставив позади

незнакомые, полутемные длинные коридоры, оказалась в небольшой, красиво обставленной

и очень уютной комнате. Ничего роскошнее никогда не видела в своей жизни… Широко

открытыми глазами, в полном изумлении рассматривала комнату, когда вошел тот же

подросток и поставил на стол поднос с едой и сказал, что ей нужно поесть, а потом

она может прилечь на кровать и отдохнуть. Это приказ господина.

После старой лачуги Мустафы и Нуран (а другого жилья она не видела) эта комната

казалась пределом совершенства. Но эйфория продолжалась недолго. Немного поев,

прилегла отдохнуть и тут же надолго заснула в чем была. Сказывалась усталость

многодневного пути.

Проснувшись в полутемной комнате, поняла, что проспала весь день. Медленно спустив

ноги с кровати на пол, осмотрелась в комнате; наверное, кто-то должен прийти и

зажечь свечку, скоро будет совсем темно. «Интересно, чья это комната, может быть,

Салеха?» — но тут же усмехнулась своим же собственным мыслям. Комната Салеха во

дворце эмира? Ну конечно же нет… Интересно, где он сейчас?

Она не видела его с той самой минуты, когда караван вошел в главные дворцовые ворота

и его красивая фигура на породистом коне исчезла из виду. Вспомнив его, улыбнулась,

на душе сразу стало тепло и спокойно. Как же она соскучилась по нему, по его жгучим

глазам, по голосу, статной фигуре… а перед глазами снова и снова то утро, от

воспоминаний о котором бросает то в жар, то в холод, то снова в жар... горит лицо, а

пульсирующие волны удовольствия растекаются по всему телу.

Подходит из-за спины… «Шакра... как ты... я скучал по тебе…» — едва уловимый шепот…

под ногами мягкий прохладный песок нежно ласкает ноги… кругом тишина… лишь глухие

удары сердец нарушают безмолвие утра… берет за руку… пленяет глазами… и снова его

губы на ее губах...

Снова целует... сильно, страстно, больно… все как в тумане, его голодные губы

охватывают ее растерянные… то нежно всасывают, то жадно кусают, одной рукой крепко

прижимая к своим бедрам, а другой хватает за затылок и до упора, до боли притягивает

к себе, не давая ни сдвинуться, ни вдохнуть… только жадно глотая ее тихие стоны,

которые сами вырываются из нее… но вот, раздвигая ее губы, его язык уверенно, без

предисловий, проникает ей в рот и ласкает то нежно, то грубо, сплетается с ее языком

и посасывает, доводя ее до безумия… губы, зубы, языки… все смешалось в диком,

чувственном угаре... от его жара она загорается как свечка… это какое-то безумие,

так ее еще никто не целовал… ноги уже не держат, подкашиваются, земля как будто

уходит из-под ног... его пылающие губы повсюду, она уже не успевает за ними, еще

немного — и небо рухнет на плечи… но вдруг девственную тишину утра нарушает дикий

рык, смешанный с глухим стоном…

— Нет… Нет… — стиснув зубы, он крепко, до боли схватив ее бедра, прижимает к своему

паху и впивается зубами ей в плечо.

Вскрикнув от внезапной боли, она пытается вырваться, но не может и сдвинуться, а

что-то огромное, крепкое как камень, упирается ей в живот.

— Нет… это будет не так… ты слышишь? — рычит он, все еще не разжимая зубы… — У нас с

тобой это будет совсем не так и не здесь… В мир чувственных удовольствий ты войдешь

как королева, высоко подняв голову, окруженная роскошью и богатством, не стыдясь

обнажить свое тело…

А через несколько минут, наконец немного расслабившись, мягко обнял ее за плечи и

поцеловал в голову...

Он не звал ее с собой, не уговаривал, не принуждал, не обещал звезд с неба — все

было как само собой разумеющееся: его молчаливое предложение, ее молчаливое

согласие… их глаза, обращенные друг к другу, говорили красноречивее всяких слов...

А потом несколько дней в пути, мучаясь на расстоянии, искали в толпе знакомые

фигуры, упивались взглядами, жадно пожирали друг друга глазами…

* * *

— Я за вами… — в комнату вошла молодая девушка. — Мне приказано проводить вас в вашу

комнату. Пожалуйста, следуйте за мной.

Быстро передвигаясь за девушкой по длинному коридору вдоль ряда больших окон, Шакра

испытывала сильное волнение, которое никак не могла успокоить, как будто что-то

важное должно произойти в ее жизни… В глубине души теплилась надежда, что это Салех

послал за ней эту девушку... и они наконец встретятся. И снова мысли о нем успокоили

ее и разогнали ненужные страхи.

В комнате сидела огромная грузная женщина угрожающего вида, но взглянув в ее глаза,

Шакра не почувствовала страха или беспокойства; скорее в них читались деловитость и

спокойствие.

— Здравствуй, Шакра, проходи, — женщина внимательно наблюдала за ней, подмечая

каждую мелочь: движение, взгляд, вдох. Было интересно, чем же так зацепила принца

эта девушка, одетая в мужские лохмотья и выглядящая как попрошайка на рынке. Она

сидела в кресле и рукой указала на кресло напротив.

— Здравствуйте, — девушка не стала спрашивать, откуда ей известно ее имя: это было

очевидно, значит, это Салех.

— Я Маха, слежу за всем, что творится в этом крыле дворца… Главная его

хранительница. Это женская, особо охраняемая территория, поэтому ты можешь ничего не

бояться. Здесь ты в безопасности.

— Спасибо… А зачем я здесь?

— Считай, что ты в клинике, а это твоя палата, в которой ты будешь временно

проживать… А с завтрашнего дня начнем лечить твою кожу.

Маха прошлась по помещению, притрагиваясь поочередно ко всем комодам, шкафам,

сундукам, показывая, что она может всем этим пользоваться. Голос женщины был ровный

и даже слегка строгий.

— Спасибо, — немного растерялась.

— Только запомни: тебе нельзя выходить из этой комнаты. В твоем распоряжении будет

все необходимое, а если что-то захочешь — обращайся к служанке, она всегда будет

рядом.

— Целыми днями? А почему мне нельзя выходить? — Шакра растерялась: разве Салех не

придет за ней? Но решила пока не спрашивать.

— Твоя кожа очень пострадала, ты ведь и сама это видишь. Любой контакт с внешним

миром — это угроза попадания микробов в открытые ранки, что приведет к нагноению,

после чего останутся рубцы на всю жизнь... Тут уж я ничем не смогу тебе помочь.

Вытянувшееся лицо девушки с застывшим ужасом в глазах говорило красноречивее любых

слов. Ее слова нашли понимание. Женщина облегченно вздохнула и добавила:

— Также тебе нельзя находиться на солнце, от этого зависит эффективность твоего

лечения.

Маха не стала