В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

сказаться на ней, и потому, немного подумав, мужчина направился к единственному

человеку, кому мог доверить ее и кто действительно мог бы оказать ей помощь.

— Маха… Эта девушка должна получить самый лучший уход и лечение. Никто не сможет

сделать это во дворе лучше тебя… Ты столько лет являешься главной хранительницей

гарема его величества, что в вопросах женской красоты и здоровья тебе нет равных в

Хафраке.

Маха знала Салеха с рождения и очень любила, при встрече обязательно угощала его

сладостями и баловала как могла… Всегда шутя обещала, что когда он вырастет, у него

будет огромный гарем и она обязательно возьмет его управление в свои руки, на что

мальчик неизменно отвечал, что когда он вырастет, то сделает ее своей наложницей, и

она будет самой любимой и самой красивой женщиной в его гареме… Высокая, крупная,

здоровая женщина лет за пятьдесят, которая, несмотря на свой возраст, обладала

недюжинной силой, могла легко свернуть шею любому мужчине, беззаветно преданная

своему повелителю; услышав лестные слова в свой адрес, была очень тронута и

растрогана.

— Мальчик мой… Я, конечно, рада помочь, — сказала она после некоторых раздумий. — Но

не все так просто.

— Что тебя беспокоит? Я сделаю все, что ты скажешь…

— Боюсь, что нет... Ты не пойдешь на это.

— Я согласен на все… Она нужна мне…

— Речь идет о женской коже, а она — самое нежное, самое важное, самое острое женское

оружие, и чтобы всегда оставаться эффективным, должна быть в идеальной форме, — она

многозначительно посмотрела на мужчину.

— Не уходи от ответа… Что я должен сделать? Говори...

— А знаешь… я видела ее…

— И каков твой вердикт?

— Буду с тобой откровенна… Чтобы никакие шрамы не уродовали ее лицо и руки, она

должна получить все необходимое лечение, а это не только микстуры и мази, но и

ежедневный массаж… и много чего еще, тебе не обязательно это знать... Рабыни из

Северной Африки владеют божественной техникой массажа, благодаря которому наложницы

твоего брата сохраняют свою молодость и свежесть… И вообще, ей потребуется

профессиональный уход.

— Ты моя спасительница, Маха, — наконец вздохнул он облегченно. — Я всегда знал, что

на тебя можно положиться…

— Но для этого она должна находиться здесь, — многозначительно взглянула на него,

сделав паузу. — И дней через десять будет как новая.

— Что значит здесь? — нервно переспросил мужчина.

— Здесь, в гареме, под моим присмотром, — уверенно парировала она.

— Что? В гареме эмира? Ты себя слышишь?

— Да… именно в гареме… Я не вижу другого выхода.

— Это исключено…

— Согласна… это щепетильный вопрос…

— Нет… Это даже не обсуждается, — жестко ответил он.

— А я говорила тебе, что ты не пойдешь на это.

— А как ты себе это представляешь? Объясни мне, идиоту… может, я чего-то не понимаю…

— Как? Выделю ей небольшую комнату, самую дальнюю, куда никто не ходит, и заселю ее

там… Я тоже иду на риск.

— Нет… Это не выход...

— И где, по-твоему, мне ее заселить? — спокойно поинтересовалась она.

— Во дворце куча комнат... да хотя бы моя, в конце концов… Пусть живет в ней.

— Ты понимаешь, о чем говоришь? Кто она тебе? Жена? — женщина вопросительно

посмотрела на него и продолжила: — Нет. Наложница?

— А если и так? — упрямо парировал он.

— Так пусть живет в твоем доме, в твоем гареме, и никому никогда до этого не будет

дела. А приводить с улицы женщин и открыто сожительствовать с ними во дворце на

глазах у всех… шейха Фатма никогда не позволит такой разврат.

— Я поговорю с мамой… она мне не откажет.

— Салех… Ты наследный принц Хафрака и должен служить примером для своего народа, а

не нарушать его вековые традиции и устои… Ты сколько угодно можешь говорить со своей

матерью, но она никогда не пойдет на это.

— Хорошо… Твоя взяла… Я уступлю ей свою комнату, а сам временно переберусь в другую,

— заговорил примирительно, радуясь, что нашлось решение проблемы.

— Это ничего не даст… Сплетни быстро распространяются, уже завтра весь халифат будет

говорить об этом.

— Как ты не понимаешь, я против того, чтобы она жила в гареме эмира! — нервно

выпалил он и, вскочив с кресла, в котором сидел, встал у окна. — Это слишком

рискованно...

— Тогда забери ее в свою резиденцию, и все проблемы сами отпадут.

— Она очень красивая… — примирительно произнес он.

— Пожалуй, в этом я с тобой соглашусь… Но что с того?

— Она необыкновенная…

— Ну… и что ты решил?

— Я не хочу, чтобы остались рубцы на лице, а такого опытного лекаря, как ты, у меня

в резиденции нет. Понимаешь?

— Понимаю… Тогда решайся…

—

Ничего ты не понимаешь… Я боюсь ее потерять… Ты слышишь, боюсь… Мы любим друг друга.

— О Аллах, — тяжело вздохнула женщина. — Это видно и слепому, но чего ты хочешь

услышать от меня?

— Хочу быть уверен, что за эти дни с ней ничего плохого не случится.

— Это я тебе обещаю, — кивнула она.

— Самое главное, — добавил он, впившись в нее взглядом. — Чтобы эмир не увидел ее.

— Не бойся, я велю ей не покидать своей комнаты и ни с кем не общаться. А служанке

прикажу держать язык за зубами.

— Ей можно доверять?

— Послушай меня, мальчик мой. Я единственная, кто в этой ситуации по-настоящему

рискует, причем всем, и если, несмотря ни на что, я соглашаюсь на эту авантюру, то

делаю это исключительно ради тебя... и сама прослежу за всем.

Надо было срочно принимать решение, думать не было времени совсем. Шакра нуждалась в

помощи, и он единственный, кто может помочь ей в этой ситуации… и, скрепя сердце и

закрыв глаза на все риски, он наконец решился.

— Она почти неделю провела в пустыне без каких-либо условий, совсем уже слабенькая…

Проследи, чтобы у нее было все необходимое… Ну... ты знаешь, о чем я…

— Не волнуйся, Салех… Все у нее будет в лучшем виде… И с ней все будет хорошо.

* * *

Когда караван неторопливо передвигался по городу, направляясь ко дворцу эмира, Шакра

внимательно всматривалась в городские пейзажи, разглядывала улицы, дома, деревья в

надежде увидеть хоть что-то знакомое, надеясь, что память может восстановиться,

попав в знакомую среду, но все было тщетно… Все вокруг было чужое и незнакомое, и ни

намека на то, что когда-то бывала здесь.

Стоило ей спуститься с верблюда, как к ней подошел худощавый подросток и предложил

следовать за ним, сказав, что это приказ его господина. В старом мужском одеянии с

чужого плеча и с закутанным в арафатку