Отверженная жена дракона, или Хозяйка лимонного поместья - Василиса Лисина

— Это лимоны, госпожа. Прежний хозяин их очень любил, а ещё, говорят, они целебные.

Это я знаю, витамины и всё такое. Обращаюсь к памяти Азалии и почти ничего не нахожу там о лимонах. Они не популярны? Даже чай с лимоном Азалия не пила, когда болела.

— А что тут ещё посажено? — продолжаю я расспросы.

— Ивы. А из плодовых деревьев больше ничего. Если что-то и было, то погибло.

Да уж. Были бы яблоки или груши, было бы проще: их и на зиму закатать можно и половину лета или питаться. За счёт этого самой жить, а налоги с деревни пустить на уплату долга. А с таким количеством лимонов мне что делать? Ими не наешься, слишком кисло.

Тогда надо сделать их популярными! Раз Эрнест сказал, что лимоны целебны, значит, почва подготовлена, осталось найти место, куда мне можно будет продать много лимонов.

Я загораюсь этой идеей. Только не знаю пока, с какой стороны взяться, но думаю, что разберусь. Аптеки, кафе, мода среди знати… Все эти направления нужно будет “прощупать”.

Но сначала привести сад в порядок и получить первый урожай.

— Эрнест, у нас с тобой много работы, — начинаю я. — Роберт не обращал на это внимания, но я буду. Смотри, этому дереву не хватает света, потому что его сосед разросся. Это дерево тоже пошло в рост, но нам это совершенно сейчас не надо. Его надо подрезать, а у разросшегося спилить часть веток.

— Спилить? — загорелое лицо Эрнеста бледнеет, и он смотрит на меня большими круглыми глазами. — Госпожа, зачем же деревья пилить? Их такими мать-природа создала.

— Природа в них заложила тянуться к свету и расти там, где получается. А нам нужно их направлять, это не дикий лес, а сад.

— Ничего не знаю. Я ничего пилить не буду, — хмурится Эрнест. — Хоть бейте, хоть увольняйте, мне всё равно.

Вот упрямый! Не ожидала я такого неподчинения. И увольнять его не хочу. Он хотя бы знает, что тут в доме где лежит, может, о прошлых делишках управляющего слышал и вообще выглядит надёжным и предприимчивым: огород вот посадил. Только это упрямство — проблема. И, кажется, ничего я не сделаю.

— Я тебя поняла. Покажи мне все инструменты, и на сегодня будешь от меня свободен.

Эрнест показывает мне сарай, и я его отпускаю. А сама пересматриваю всё, что тут есть, и нахожу небольшой острый нож. Пила тоже есть, но, подумав, я решаю, что она будет неудобна мне для моих целей. А главное — тут есть деревянная приставная лестница.

Выбираю дерево, которому явно нужно облегчить крону: слишком много мелких веток, спутанных между собой. На лимонах только-только начали появляться цветы, пока они не распустились. Но на этом дереве их почти нет.

Глажу дерево по немного шершавой коре, успокаиваю, словно оно живое.

— Тяжело тебе, да? Ничего, ты немного потерпи, и потом станет легче.

Приставляю лестницу, забираюсь, и, по ощущениям добрых минут сорок трачу на то, чтобы срезать лишние веточки. Выбираю или зелёные, которые дерево пустило только что, весной, или старые и сухие, или те, что откровенно мешают.

Вскоре вокруг ствола валяется много мелкого мусора, а я спускаюсь на землю и с чувством глубокого удовлетворения оглядываю свою работу. Вот! Теперь дереву свободнее, все листья получают свет и есть, где плодам развернуться.

— Что вы наделали, госпожа? — бежит ко мне Эрнест. — Вы же разозлите дух дерева! Он вам спасибо не скажет.

Хочу отмахнуться от него: мол, это всё суеверия, но не успеваю. “Спасибо” — слышу звонкий голосок прямо над ухом. Что-то маленькое и холодное касается моей руки.

Глава 12. Тэнмар

— Ты, наверное, устал? — томным голосом спрашивает Кассандра и тянется к моей руке. — Я помогу расслабить плечи…

Она тянется вперёд, закусив пухлую губку и демонстрируя своё глубокое декольте. Мне когда-то нравилось, как она одевается, на контрасте с наглухо закрытыми платьями Азалии это выглядело свежо и ярко. А сейчас обилие украшений, от которых рябит в глазах, раздражает, образ и поведение кажутся слишком вульгарными. Она во дворец пришла или в бордель?

— Мне надо отдохнуть, — с раздражением бросаю Кассандре, но она не понимает.

— Тогда я приступаю, — почему-то она начинает опускаться на колени.

— Выйди, — говорю прямо и резко.

— Что? — хлопает подкрашенными углём слипшимися ресницами она.

— Уйди, чтобы я отдохнул, что непонятного? Или у тебя на сегодня дел больше нет?

— Как скажете, Ваше Величество.

Дожидаюсь, пока Кассандра скрывается за дверью и запираю её магией. Хватит на сегодня встреч.

Сажусь и откидываюсь на спинку кресла. Больше всего, конечно, меня злит не количество встреч, не наглость Кассандры, а то, что Азалия сбежала.

С первых дней знакомства она заглядывала мне в рот и слова не могла поперёк сказать. Начала полнеть, а на её кожу без слоя крема и взглянуть было нельзя, она одевалась по моде прошлого века, называя это традицией, убирала свои рыжие волосы в высокую причёску, пряча их красивый природный медный блеск. Прятала взгляд, называя это скромностью.

Она всё делала не так! Но жила тихо, как мышь, и всегда поддерживала меня. Я был уверен, что она просто никому не будет нужна и понимает это, поэтому никуда не денется. Но она сбежала!

Как будто между нами был незримый договор, и она его нарушила. Из головы не выходит её дерзкий взгляд в тот день, когда у неё случился выброс магии. Сдаётся мне, тихая мышка внутри лисица. Но я всё равно её обхитрю и верну к себе. Плевать, в каком статусе.

Встаю и открываю тайник в спальне. Время использовать один родовой артефакт, но для этого мне нужна вещь или волос Азалии. Беру артефакт с собой и уже собираюсь выйти, но в двери стучит кто-то бесстрашный.

— Что ещё? — недовольно спрашиваю я.

Это мой камердинер, и он уже должен привыкнуть, но всё равно бледнеет при виде меня. Обычные люди чутко реагируют, когда злится маг: подсознательно чувствуют силу и опасность. Хотя я ни разу не позволял себе бесконтрольно выплеснуть силу.

— Ваше императорское Величество, вас зовёт Её Величество мать-императрица, — говорит он, и в конце фразы его голос дрожит. — Сказала, как можно скорее.

Камердинер зажмуривается, ожидая наказания. Не знает, что моя мать — единственная, против чьего слова я вряд ли когда-нибудь пойду? Тем более, сейчас, когда её одолевает болезнь и слабость.

Именно из-за этого мне уже пришлось ехать утром в карете в храм вместе с матерью, когда я собирался