Поздравляю, Синичкина! Ты попала - Вероника Ольховская

— Ох уж эти вычурные названия шампанского, — многозначительно вздохнув, усмехнулась я. — В студенческие годы мы довольствовались российским игристым и ничего… Нос не воротили. За милу душу шло!

Максим, наконец, поднял на меня взгляд. И замер…

Сначала мне даже показалось, что я переборщила с нарядом — настолько долгой была воцарившаяся пауза. Но… Стоило мне наткнуться на его восхищённые глаза, как стало понятно: все в порядке.

Более чем в порядке…

— Оля… — переступая порог, выдохнул Максим. — Ты сегодня просто…

— Просто? — поддразнила я.

— Невероятна, — закончил он. — Сногсшибательна. Безупречна…

В ту же секунду букет и шампанское полетели на тумбочку, а Максим подхватил меня на руке так, словно я была пушинкой. Приятно до жути…

— Дурак! — запищала я. — У тебя пальто сырое… Немедленно поставь меня на место!

— Ни за что! — усмехнулся Максим, прижимая меня крепче к себе. — Вообще-то, я дико по тебе соскучился! Вроде бы не видел всего-то полдня… А кажется прошла целая вечность.

Усадив меня на свободную часть тумбочки, он прильнул к шее. Я ахнула от неожиданности… Холод его губ обжёг покрывшуюся мурашками кожу. Руки Максима легли на мои бёдра, притягивая ближе к краю.

— Ну что ты делаешь… — нехотя воспротивилась я. — Так-то я старалась! Ужин приготовила, свечи зажгла… Может, сначала к столу?..

— К чёрту весь ужин! — прорычал Максим, спускаясь к ключице. — Я до тебя голодный…

Я запрокинула голову, вцепившись пальцами во влажные волосы, и тихо застонала, когда он нетерпеливо стянул ткань с плеча, открывая себе доступ к тому, чего так отчаянно желал.

— Какая же ты сладкая… — нехотя оторвавшись от меня, выдохнул Максим. — Так бы и съел!

Скользнув под подол платья, он жадно мял мои бёдра, заставляя выгибаться навстречу каждому прикосновению. Нарастающее с каждой секундой возбуждение разливалось по телу горячей волной. Не в силах сопротивляться давлению Максима, я приняла правила игры и стянула его мокрое пальто.

Следующей на очереди была рубашка. Тая под натиском пылких поцелуев, я торопливо принялась расстёгивать как назло не поддающиеся пуговицы.

Наконец, поддавшись отчаянию, я просто рванула рубашку в стороны, и пуговицы с тихим стуком разлетелись по полу, теряясь в полумраке прихожей.

Максим лишь довольно хмыкнул, оценив моё нетерпение, и тотчас стянул платье до талии.

Обжигающие ладони накрыли грудь, сминая её с жадностью, от которой становилось трудно дышать. Я выгнулась, запрокинув голову, и вцепилась пальцами в его плечи, чтобы не упасть.

Губы Максима сомкнулись вокруг напряжённого соска, втягивая его глубоко, и я застонала, чувствуя, как по телу пробегает сладкая судорога. Его язык творил безумство — обводил, посасывал, дразнил, переключаясь с одной груди на другую, не позволяя мне опомниться.

Я таяла в сильных руках, чувствуя, как возбуждение становится всё нестерпимее. И когда ладонь Максима скользнула выше, коснувшись самого трепещущего места, я невольно вздрогнула.

— Оля, Оля… — ухмыляясь, выдохнул он. — Да ты готовилась.

Максим провёл пальцем по влажным складкам, и я застонала, чувствуя, как внутри всё сжимается от его прикосновения.

— Просто не успела, — пожав плечами, нагло солгала я. — Всё в стирке…

— Посмотрите на неё, — потянувшись к ремню, прохрипел Максим. — Врёт и не краснеет…

Я завороженно следила за каждым движением, пока он ловко расправлялся с пряжкой ремня и приспускал брюки. Ткань скользнула вниз, открывая моему взгляду напряжённый член.

Он был таким большим, таким горячим, таким желанным. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Мои пальцы впились в край тумбочки, ноги раздвинулись шире в приглашающем жесте.

Максим шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. Головка члена коснулась внутренней стороны бедра, скользнула выше, словно дразня, и упёрлась в сочащиеся желанием складки.

Я невольно подалась вперёд, насаживаясь на него. Но Максим медлил… Томительно, мучительно, водя членом по моей промежности, собирая смазку, дразня клитор, заставляя меня выгибаться навстречу в безмолвной мольбе.

Внутри всё горело огнём, требуя одного — чтобы он вошёл.

И когда терпеть уже не осталось сил, когда я была готова умолять вслух, Максим подался бёдрами вперёд и вошёл.

Чувствовать его в себе было самым приятным, что мне довелось испытывать в жизни. Настолько правильным, настолько естественным, словно все мои годы до этой минуты были лишь томительным ожиданием этого мгновения.

Максим набирал темп медленно, осторожно. Но каждым новым толчком его дыхание становилось всё тяжелее, движения — всё резче. Я стонала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как по телу разливается жар.

Горячие ладони скользили по моему телу, сжимали бёдра, поднимались выше, к груди, сминали её в такт движениям. Пальцы нашли затвердевшие соски, сжали их, и я вскрикнула ему в рот, чувствуя, как внутри нарастает сладкое напряжение.

Тумбочка жалобно скрипела, несчастный букет рухнул на пол, а бутылка шампанского чудом не разбилась. Но нам было глубоко плевать на это…

Внутри всё горело, пульсировало, сжималось вокруг него с каждым движением всё сильнее. Я чувствовала, как с каждым толчком приближается тот сладкий миг, когда время останавливается.

— Смотри на меня… — приказал Максим, скользнув пальцами к клитору. — Не закрывай глаза!

Не в силах вымолвить ни слова, я кивнула и встретилась с ним взглядом. В его глазах горело что-то первобытное, дикое… Я смотрела в эту бездну и тонула, проваливалась, теряла себя.

Оргазм накрыл нас одновременно.

Я застонала, чувствуя, как моё тело сжимается вокруг него в сладких спазмах. Максим прорычал, изливаясь глубоко внутрь, горячими толчками заполняя меня. Мы замерли в этом блаженстве, не в силах пошевелиться, не желая разрывать связь.

Максим первым нарушил тишину — поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Вот теперь можно и поужинать… Я уже здесь чувствую, что пахнет моей любимой шарлоткой.

Глава 11

Несколько недель спустя

Солнце светило по-весеннему ярко, заставляя жмуриться и улыбаться без причины. Мы с Лерой неспешно бродили по торговому центру, заглядывали в витрины, примеряли туфли, в которых никогда не сможем ходить, и с упоением перемывали косточки общим знакомым.

Идеальный выходной: никаких дел, беготни, только свежие сплетни, ароматный кофе и редкое удовольствие ничего не делать.

— Ну рассказывай давай, — Лера толкнула меня плечом, когда мы вышли из очередного обувного магазина. — Как там ваш служебный роман?.. Планктоны ещё не шушукаются?

Я закатила глаза, но предательская улыбка сама расползлась на губах.

— Вроде бы нет… Мы осторожничаем.

— Осторожничают они, — фыркнула Лера. — А сами, я слышала, в подсобках пропадаете?..

Я поперхнулась кофе.