Поздравляю, Синичкина! Ты попала - Вероника Ольховская

— Подождите, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от чертежа. — Дайте закончить мысль…

Я замерла, чувствуя, как решимость тает с каждой секундой. Он сосредоточенно водил карандашом по бумаге, что-то помечая, и я не могла оторвать взгляда от его рук.

Сильных, уверенных, таких знакомых.

— Я подумал… Может, нам стоит изменить расположение вентиляционных шахт в восточном крыле, — сказав это, Максим встал и вместе с чертежом подошёл ко мне. — Вот здесь…

Он навис надо мной, почти касаясь плечом, и продолжал что-то увлечённо объяснять. Но я не слышала ни слова…. Лишь чувствовала, как бешено бьётся моё глупое сердце.

Его близость была невыносимой. Запах парфюма, тепло тела, горячее дыхание. Я замерла, страшась пошевелиться… Боясь вдохнуть и с потрохами выдать свои глупые чувства.

— Мне кажется, это сэкономит пару сотен тысяч. Как считаете?..

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую родинку, лёгкую щетину на подбородке. Его губы были так близко…

Слишком близко.

— Считаю, это прекрасной идеей, — шумно сглотнув, нагло солгала я.

Максим ухмыльнулся. Слегка склонив голову набок, он посмотрел мне прямо в глаза так, словно я была мышкой, добровольно угодившей мышеловку.

— Попалась, — довольно выдохнул он. — Ты совсем меня не слушала, Оля…

— Что?! — осознавая, что попала в просак, нахмурилась я.

— То, что если мы расположим вентиляционные шахты так, как предложил я, мы действительно можем неплохо так сэкономить. Только есть одно «но»… — Максим выдержал многозначительную паузу. — Музей превратиться в огромный духовой шкаф.

— Ты издеваешься надо мной?! — невольно вспыхнула я.

— Ничуть, — усмехнулся наглец. — Лишь убеждаюсь в том, что я тебе небезразличен… Только и делаешь, что пялишься на мои губы.

Это была последняя капля, переполнившая чашу моего терпения. Собрав остатки воли в кулак, я набрала воздуха в лёгкие и прошипела:

— Да пошёл ты! Я увольняюсь. Слышишь?! Пишу заявление прямо сейчас!

Выпалив это, я оттолкнула Максима и уже хотела броситься к выходу, как он поймал меня. Секунда… Всего лишь жалкая секунда, и вот его губы бесцеремонно накрыли мои.

Я попыталась вырваться. Честно попыталась… Брыкалась, толкала его в грудь, даже попыталась укусить. Но Максима держал крепко, целовал настойчиво, и через мгновение я сдалась.

— Ты даже не представляешь, как я скучал… — прошептал он, усадив меня на стол.

Глава 9

/Максим/

— Ты даже не представляешь, как я скучал, — выдохнул я и усадил Олю на стол.

Сказанное мною было чистой правдой. Я безумно скучал… Каждую чёртову секунду этих бесконечно долгих недель.

Каждое утро, входя в офис, я искал Олю глазами. Каждый вечер, уходя домой, боролся с желанием зайти к ней в кабинет, чтобы немного побыть рядом. Я видел, как она старательно избегала моего взгляда, и это разрывало мне сердце.

Но теперь всё было в прошлом…

Оля послушно расположилась на моём столе, а я крепко прижимал её к себе. Всё такую же мягкую, тёплую, податливую…

Мои руки скользили по соблазнительно изогнутой спине, наслаждались каждой плавной линии этого безупречного тела. Я с упоением вдыхал сладковатый аромат парфюма, чувствовал, как Оля покрывается мурашками от каждого моего прикосновения, и медленно терял рассудок.

— Максим... — прошептала она, подставляя шею для поцелуев.

Я не заставил просить дважды.

Две недели ожидания, две недели невероятного голода вылились в небывалую страсть. Я набросился на нежную шею, словно необузданный зверь: целовал, кусал, лизал. Не мог насытиться близостью женщины, которая за одну ночь стала для меня целым миром.

Но поцелуев нам было мало…

Я потянулся к пуговицам её блузки. Пальцы нетерпеливо расстёгивали их, одну за другой, и каждый новый сантиметр обнажённой кожи вызывал во мне новый прилив желания.

Господи, Оля была совершенна…

Тонкий бюстгальтер едва сдерживал пышную грудь. Бледная кожа, мягкие округлости, тонкая талия, переходящая в аппетитные бёдра, которые пока ещё скрывала плотная юбка. Я был не в силах отвести глаз…

Мои глаза жадно скользили по ней, впитывая каждую деталь.

Грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания, и я видел, как напряглись соски под изящным кружевом, требуя моего внимания. Осторожно проведя пальцем по верхней кромке, я с наслаждением наблюдал, как по ложбинке пробегает дрожь.

— А если зайдут?.. — шумно сглотнув, выдохнула Оля. — Не думаю, что это хорошая идея…

— Плевать, — прорычал я. — Я слишком долго этого ждал…

Мои пальцы скользнули под кружево, высвобождая налившийся желанием бюст. Оля ахнула, когда я накрыл ладонью одну грудь, а по второй прошёлся языком. Нежные соски мгновенно затвердели, превратившись в упругие горошины.

Оля застонала, запрокинув голову, и вцепилась пальцами в мои волосы, прижимая как можно ближе.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — хрипло прошептал я, продолжая ласкать грудь языком.

Дыхание Оли срывалось на полувсхлипы, когда я вбирал сосок глубже, посасывая и дразня кончиком самую чувствительную вершинку.

Одновременно с этим мои руки соскользнули на юбку. Нащупав край ткани, я медленно начал задирать её вверх, сантиметр за сантиметром открывая всё, что было скрыто. А именно чудесные ажурные чулочки, края которых соблазнительно впивались в полные бёдра.

Зрелище, признаться честно, чересчур возбуждающее.

— Ты представить себе не можешь, насколько красива…

Моя ладонь скользнула выше — к трусикам. Сквозь тонкое кружево я чувствовал жар лихорадочного желания. Оля прикусила губу, когда я провёл пальцами по влажным, набухшим складкам.

Не в силах сдерживаться, я оттянул трусики в сторону и скользнул пальцем внутрь.

Запрокинув голову, Оля сладко простонала. Она выгибалась навстречу, тихо постанывая, и я чувствовал, как с каждым мгновением внутри становится всё более влажно. Я ласкал её медленно, смакуя каждое движение.

Мой большой палец нашёл клитор, и я, дразня, едва касался его.

— Максим… — вцепившись в мои плечи, выдохнула Оля.

— Тихо, тихо, — довольно ухмыльнувшись, прошептал я. — Мы только начали…

Я вытащил пальцы и одним движением стянул трусики вниз. Оля приподнялась, помогая мне избавиться от них, и через мгновение уже сидела на столе — в задранной юбке, в чулках, полностью открытая и готовая принять меня.

— Смотри на меня, — попросил я, расстёгивая брюки.

И Оля не смела ослушаться. Её потемневшие от отчаянного желания глаза следили за каждым моим движением.

Я медленно освободил от брюк напряжённый член и провёл головкой по её влажным, набухшим складкам.

— Пожалуйста… — прошептала Оля так же, как и в первую нашу ночь. — Я хочу тебя, Макс!

Господи. Разве законно женщине быть настолько роскошной?..

Я замер на секунду, глядя на открывшееся моему взору великолепие. Раскрасневшаяся, с опухшими от