Давая клятвы - Люси Дарлинг

Он шумно выдыхает.

— Я думал, что поступаю правильно, но теперь… — качает он головой. — Я уже не знаю, что делаю, — в его словах звучит печаль, заставляющая меня замереть.

— И частью того, что ты считал правильным, было торчать в отеле с другой женщиной?

У него ещё хватает наглости выглядеть потрясённым.

— С моим адвокатом.

— Мне плевать, кем она работает. Меня волнует то, что ты солгал, назвав себя верным мужем, — я так сильно закатываю глаза, что становится почти больно.

— Я всегда был тебе верен, — я наблюдаю, как он проводит ладонью по лицу. — Ещё до того, как должен был, — последнюю фразу он бормочет себе под нос.

— Что это значит?

— Это значит, что я хотел, чтобы ты стала моей женой, гораздо дольше, чем следовало! — кричит он, до чёртиков меня ошеломляя.

— Тогда почему ты проводишь время с другой женщиной в баре отеля? — кричу в ответ, оправившись от краткого потрясения после его признания.

Я всё ещё не уверена, что правильно его поняла. Скорее всего, нет, потому что я очень, очень сильно ошибалась в том, кем его считала. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я продолжаю, потому что меня уже понесло. Я никогда не любила кричать, но, чёрт возьми, как же это приятно.

— Я ещё не закончила. И куда мне идти? У меня нет денег. Ты об этом позаботился. Я по уши в долгах перед тобой, и, вероятно, мне понадобится вся жизнь, чтобы их выплатить, — с каждым словом я завожусь всё сильнее.

Он смотрит на меня с тем непроницаемым выражением лица, которое мне хочется стереть пощёчиной, а потом, возможно, поцеловать. Я так зла. Кажется, я ещё никогда в жизни не злилась настолько сильно.

— Ты так и будешь на меня пялиться? — ещё тридцать секунд назад я не хотела, чтобы он говорил, а теперь бешусь из-за того, что ему нечего сказать. С этим мужчиной я уже совершенно не понимаю, что делаю и куда двигаюсь. Он спутал все мои эмоции, мысли и слова.

— Мне нравится смотреть на свою жену, но я более чем готов заняться чем-нибудь ещё.

Ненавижу то, как моё тело реагирует на его слова. Жар на щеках, вызванный злостью, быстро превращается в румянец.

— Типичное мужское поведение. Свести разговор к сексу, чтобы не отвечать на мои слова.

— Что это за типичные мужчины? И откуда ты так хорошо знаешь, как они себя ведут? — прищуривается он. У него ещё хватает наглости меня допрашивать?!

— Знаешь что? Да пошёл ты на хуй! — кричу я, а затем разворачиваюсь и топаю к спальне. Правда, далеко уйти не успеваю, потому что он тут же оказывается рядом. Прежде чем я вообще понимаю, что происходит, он разворачивает меня, отрывает от пола и закидывает себе на плечо.

— Кому-то пора надрать задницу.

— Ты этого не сделаешь, — цежу я, и его ладонь опускается на мой зад. Я взвизгиваю и отвечаю тем же, тоже шлёпая его по заднице. Его это совершенно не беспокоит.

Я до сих пор не верю, что крикнула ему: «Да пошёл ты на хуй».

— Я не говорю того, чего не имею в виду.

— Ты не можешь меня отшлёпать, — повторяю я и получаю ещё один шлепок. Я снова взвизгиваю. На самом деле мне не больно, но это лишь злит меня ещё сильнее.

— Похоже, тебе нравится.

В следующее мгновение я уже лежу грудью на кухонном острове, а мои ноги свисают с одной стороны.

— Блэйк, — цежу я. Пытаюсь пошевелиться, но он крепко прижимает меня к столешнице одной рукой.

— Я вычту два месяца.

Не успеваю я ответить, как он стягивает мои трусики вниз по бёдрам, но не снимает их полностью.

— Я не шлюха.

— Сделка или нет? — его пальцы скользят вверх по задней стороне моего бедра. Мои ноги раздвигаются шире. Я не могу это контролировать. — Для меня это звучит как молчаливое согласие.

Так и есть. Я не хочу признаваться, что мне этого хочется. В смысле, кому вообще хочется, чтобы его отшлёпали, и почему моё тело кричит, что мне это необходимо?

— Ты с ней спал?

— Я ни с кем не спал, — в его голосе есть что-то, подсказывающее, что он говорит правду. — Сделка или нет? — ладонь Блэйка ласкает мою обнажённую ягодицу. Я едва не стону, но прикусываю губу, сдерживая звук.

К этому моменту боль между моих бёдер становится невыносимой. Мне нужна разрядка, и я ни капли не сомневаюсь, что дать её мне способен только он. Я оглядываюсь через плечо и вижу голодное выражение на его лице. Его взгляд прикован к моей обнажённой попке.

— Я не шлюха, — но я ненавижу то возбуждение, которое вызывает во мне эта мысль.

— Ты будешь только моей шлюхой.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него, когда произношу это слово:

— Сделка.

Из его груди вырывается одобрительный стон. Моё сердце начинает колотиться быстрее, а по венам пробегают противоречивые чувства.

— Блэйк? — шёпотом произношу я.

— Я же сказал, мне нравится смотреть на свою жену.

Я снова заглядываю через плечо и вижу, что он слегка присел, чтобы лучше всё рассмотреть.

— Ты видишь…

— Твою пизду?

— Блэйк! — не знаю, почему это слово так меня шокирует. Последние несколько лет я жила в Европе и постоянно читала его в своих любовных романах.

— Жена, — отвечает он, когда его ладонь опускается на мою задницу.

У меня вырывается громкий вздох. Этот шлепок сильнее предыдущих, но всё равно не причиняет боли. Зато ощущение от него по прямой устремляется к моему клитору. Не представляю, как такое возможно. Неправильная проводка в мозгу?

— Моей жене понравилось? — его ладонь растирает это место, а затем он немного задирает мою рубашку и проводит пальцами вдоль позвоночника, вызывая пробегающую по нему дрожь. Кожу покрывают мурашки. — Отвечай, — приказывает он, и следующий шлепок приходится уже по другой ягодице.

— Да! — слово вырывается из меня прежде, чем я успеваю хотя бы попытаться сдержаться.

— Ты мокрая? — в его тоне нет самодовольства. Нет, он низкий, густой и наполненный похотью. Мне нравится мысль о том, что я его возбуждаю. Не должна, но не стану лгать самой себе. Однако отвечать я тоже не обязана.

— Ещё минус месяц, если позволишь мне самому проверить.

Мой живот подрагивает. Я продаю себя, и это, мать его, меня возбуждает.

— Два, — я сжимаю губы, радуясь, что он стоит позади и не видит моего выразительного лица.

— Договорились, — соглашается он. В этот раз я победила. Меня охватывает лёгкое чувство триумфа. — Раздвинь ноги шире.

— Ещё месяц, — решаю я