Давая клятвы - Люси Дарлинг

— Никакой сделки, — его руки обхватывают внутреннюю сторону моих бёдер, и, клянусь, его ладони будто полностью их поглощают, затем он сам резко разводит мои ноги. Я слышу его стон и не могу удержаться, чтобы не заглянуть через плечо и не украсть ещё один взгляд. Особенно когда его руки покидают мои бёдра, унося с собой тепло.

Между ног у меня пульсирует от осознания, что он смотрит туда, и я до смерти хочу, чтобы он меня коснулся. Увиденное заставляет меня прикусить губу, чтобы не застонать. Блэйк одной рукой опирается о столешницу, а другой гладит себя через брюки, где отчётливо проступает твёрдый контур его члена.

— Мой сладкий нетронутый цветок. Созданный специально для меня, — он наклоняется ближе, и я вижу, как он вдыхает мой запах. Мне приходится бороться с желанием сомкнуть ноги, чтобы хоть немного унять непрекращающуюся пульсацию. Его язык скользит по губам. — Готов поспорить, на вкус ты такая же сладкая, как и на запах.

— Сделка.

Какого чёрта?! — ругаю я себя. Я должна была торговаться, но это уже не имеет значения, потому что мой разум на мгновение полностью пустеет, когда Блэйк без колебаний зарывается лицом между моих бёдер.

Это одновременно слишком много и недостаточно. Удовольствие поглощает меня целиком. Все разумные мысли вылетают из головы. Я сдаюсь ему, позволяя себе наслаждаться этим мгновением.

Он лижет и сосёт меня так, словно изголодался. Я не могу сдержать стонов. Его губы захватывают мой клитор.

— Блэйк! — выкрикиваю я. Перед глазами всё расплывается, а оргазм сотрясает меня до самого нутра. Святые небеса. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

— Ещё один, — требует он, и его язык начинает обводить мой чрезмерно чувствительный клитор. Я пытаюсь сомкнуть ноги, но он удерживает меня на месте.

— Не могу, — скулю я.

— Сможешь, — требует он, опускаясь ниже и проталкивая язык внутрь меня.

— Мне нужно… — уже даже не понимаю, о чём прошу, но то, что он делает сейчас, ощущается как сладчайшая пытка.

— Я знаю, что нужно моей жене. Ей просто нужно об этом напомнить, — с этими словами он вводит в меня палец. — Такая, блядь, тесная.

— Блэйк, пожалуйста, — умоляю я. Моё тело горит, а его слова лишь разжигают эту реакцию. Я пытаюсь податься назад, чтобы получить облегчение, в котором так отчаянно нуждаюсь, но Блэйк удерживает меня на месте, продолжая двигать пальцами внутри.

Я уже готова начать по-настоящему умолять, но он проявляет милосердие и снова прижимается ртом к моему клитору. Его язык несколько раз обводит его, прежде чем вновь втянуть в рот. Я мгновенно кончаю снова. Этот оргазм обрушивается на меня, словно чёртова приливная волна, окончательно лишая сил.

ГЛАВА 8

Блэйк

— Сколько месяцев ты вычтешь за мою девственность? — в голосе Трули звучат колкость и нотки гнева.

Я согласен и на гнев. Это лучше, чем полное безразличие.

Предложение слишком заманчивое, чтобы не согласиться. Сделает ли это меня мудаком? Да, но я и так едва держусь. Годы, когда я думал только о ней, дроча себе, довели меня до такого состояния.

Полагаю, я не могу сказать, что не знаю, что именно на меня нашло, когда я перегнул её через кухонный остров и зарылся лицом между её пышных бёдер, потому что это была одна из множества моих фантазий о ней. Когда у тебя есть только время, напридумываешь всякого дерьма.

— Разве это не лишит тебя возможности аннулировать брак?

— Мы разведёмся через… — она морщит нос. Я прижимаю её к своему боку, сидя спиной к изголовью кровати. — Восемь месяцев?

Точно, те месяцы, которые я вычел.

Неважно. Восемь месяцев или двенадцать, я в любом случае её не отпущу. Я солгал и, честно говоря, мне плевать. Я отчаявшийся мужчина, а все знают, что говорят о таких людях.

— Мы не разведёмся. Выбрось это из головы, — она моя. Всегда была и всегда будет. Ничто и никто этого не изменит.

— Что?! — она пытается оттолкнуться от моей груди рукой, но я лишь крепче её обхватываю. — Блэйк, — рычит она. Должен признать, пусть эта новая Трули и пытается от меня вырваться, я обожаю её бойкую сторону.

Трули всегда была милой, но иногда не помешает добавить немного остроты. Я хочу, чтобы моя девочка умела за себя постоять. Я сделаю всё возможное, чтобы ей не приходилось этого делать, но её добротой пользуются.

— Я способен на многое, Трули, — говорю ей. — Могу спасти имя твоей семьи, могу выполнять работу, которую ненавижу, и могу позволить тебе окончить колледж, но я никогда не позволю тебе уйти.

Трули напрягается в моих объятиях.

— Что с моей семьёй?

— Это неважно. Я всё исправил до того, как твой отец потерял всё.

Она снова начинает извиваться.

— Блэйк, я хочу видеть тебя, пока мы разговариваем, — она запрокидывает голову, пытаясь поймать мой взгляд. Я ослабляю хватку, позволяя ей повернуться, но теперь её мягкие сиськи лишь сильнее прижимаются к моему боку. Трули заставит меня снова кончить, пока мой член всё ещё в штанах. — Моя семья.

— Твой отец и мой ни хрена не умеют играть на бирже. Я вытащил их с порога банкротства, — я глубоко выдыхаю. — А ведь я с нетерпением ждал, когда увижу, как их жизни рушатся.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Насколько мне известно, твой отец и мой объединили свои инвестиционные компании и в результате назначили тебя генеральным директором. Чтобы эта сделка или что бы это, чёрт возьми, ни было оставалась в силе, они устроили наш брак.

Это далеко не всё. Всё гораздо сложнее, но такого объяснения пока достаточно.

— Ты не хотела выходить замуж? — спрашиваю я. Она отводит от меня взгляд. — Тебя заставили или угрожали?

— Нет.

Я закрываю глаза и позволяю её ответу уложиться в голове, испытывая благодарность за то, что она не сказала «да». Это было бы худшим из всего, что она могла мне сообщить.

— Ты знал, что я была в тебя влюблена, — я открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом. — И все использовали это против меня, — уголки её губ опускаются.

Ненавижу видеть её несчастной. Я никогда не хотел, чтобы всё обернулось так.

— Да, знал. Я думал, ты этого хочешь.

— Я и хотела! — цедит она, но её глаза наполняются слезами.

— Пожалуйста, не плачь.

— О, тебя бы это задело? — мне не нравится, к чему всё идёт, потому что я уже догадываюсь. — А как насчёт тех ночей, когда я лежала в постели совсем одна на другом конце света?