Мой ласковый зверь - Юлия Мош

Глеб медленно присел напротив меня, отодвинув стул. Взял мои руки в свои — такие огромные, теплые, но невероятно нежные. Мои маленькие, бледные ладони полностью утонули в его. — У нас, оборотней, есть понятие — пара. Судьба, если хотите. — говорил он медленно, каждое слово было весомым, словно высеченным в камне, его глаза не отрывались от моих. — Человек, предназначенный именно тебе. Твоя вторая половина. Я учуял ваш запах три недели назад, в том книжном. И зверь... он сразу все понял. Сразу узнал свою самку. Вы моя пара. Лиза. Моя единственная. Моя истинная. От этих слов голова закружилась, словно я резко встала после долгой потери сознания. Я ведь читала про оборотней, конечно. В книгах. Романтичные, полные страсти истории про волков и их пар, про любовь с первого взгляда, про вечную преданность. Но это же было выдумкой! Красивой сказкой! А тут... это оказалось правдой. — Я не понимаю. — честно, смущенно призналась я, пытаясь осознать эту фантастическую реальность. — Это как в тех книжках? Про... судьбу и любовь с первого взгляда?

— Примерно так. — кивнул Глеб, его губы растянулись в легкой, теплой улыбке. — Только в реальности все сложнее, Лиза.

Гораздо сложнее. Мне вас хочется защищать. Оберегать. Быть рядом каждую секунду. А зверь... - он тяжело выдохнул, и в его глазах промелькнула тень борьбы. — Он требует взять вас, сделать своей, не отпускать никогда. Полностью забрать.

Я вздрогнула и попыталась высвободить руки из его захвата, но он не отпустил, лишь чуть сильнее сжал их, словно успокаивая.

— Но я не сделаю этого. — твердо сказал он, и эта твердость была не приказом, а обещанием. — Не против вашей воли. Никогда. Мой зверь подчиняется только мне. Я лучше сдохну, чем причиню вам боль. Почему-то я ему поверила. Может быть, потому что в его глазах была такая искренность, такая сталь, которая звенела правдой. Или потому что я так устала бояться. Так устала быть одна. Или просто потому, что мне отчаянно хотелось поверить, что есть кто-то, кто не причинит мне боль. Кто, несмотря на свою дикую натуру, способен быть нежным.

— Хорошо. — Выдохнула я, и это слово прозвучало как капитуляция, но в то же время как принятие. — Я останусь. Пока… пока не разберусь во всем этом. Во всем, что происходит. И с вами, и со мной. Глеб просиял. Буквально просиял, как ребенок, которому подарили самую заветную игрушку на свете. Его глаза заискрились, уголки губ приподнялись, и на лице появилось выражение чистого, незамутненного счастья. — Спасибо. — прошептал он, и поднес мою руку к губам, осторожно, но трепетно целуя костяшки пальцев. Его губы,

мягкие и горячие, оставили на моей коже нежный след. — Обещаю, вы не пожалеете. Я сделаю все, чтобы вы были

счастливы.

Глава 9

Лиза

Следующие дни моего пребывания в доме Глеба были... странными. Не просто непривычными, а такими, что каждый день приносил открытия. Глеб был невероятно заботлив. Нет, не так. Он был обволакивающе заботлив, той заботой, что проникает под кожу и медленно, но верно, растапливает лед в сердце. К завтраку, обеду и ужину он лично приглашал меня в просторную, но удивительно уютную кухню, где пахло свежей выпечкой и чем-то неуловимо домашним. Он готовил сам, виртуозно и с видимым удовольствием, или заказывал здоровую, но удивительно вкусную еду из какого-то ресторана.

Постоянно спрашивал, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего-то, его взгляд то и дело сканировал меня, словно он пытался прочесть мои мысли. При этом он свято держал дистанцию. Не приближался слишком близко, видел, как я сжимаюсь от резких движений. Не касался меня без крайней, надуманной им же самим, необходимости. Даже его огромные, сильные руки, которые так жадно держали меня в машине, теперь оставались в нейтральном положении, словно он боялся спугнуть хрупкую птицу.

Я начала понемногу расслабляться. Словно скованные мышцы медленно отпускали. Даже спать стала лучше, глубже.

Таблетки, прописанные врачом, конечно, помогали, окрашивая мир в чуть менее яркие, но и менее пугающие тона. А еще помогало то, что здесь, в этом огромном, немногословном доме, я чувствовала себя в безопасности. Впервые за многие, многие годы. Это было непривычно, словно я надела чужое, но идеально подходящее пальто. На третий день моего пребывания у Глеба, когда я уже почти привыкла к этому странному, новому ритму, раздался звонок. Мой телефон, который Глеб принес мне вместе с чистой одеждой и вещами из моей квартиры, противно задребезжал на тумбочке в гостевой. Бабушка. Ее имя высветилось на экране, и сердце пропустило удар. — Лизонька, где ты? Я волнуюсь! Что с тобой, девочка моя? — встревоженный, срывавшийся голос ударил по ушам, словно колокол, заставив меня вздрогнуть.

Бабуль, все хорошо. Я у... - я замялась, слова застряли в горле. Взгляд метнулся к Глебу, который сидел за столом в гостиной, читая какую-то деловую газету, его огромная фигура казалась такой невозмутимой, такой чуждой моей привычной жизни. — У….. подруги. Погощу немного.

У какой подруги? У тебя же нет подруг, Лизонька! Кто это? — не унималась бабушка, и в ее голосе звенели стальные нотки, которые всегда появлялись, когда она чувствовала фальшь. Мне было больно это слышать, больно понимать, насколько я одинока. Но это была правда. Горькая.

Появилась, бабуль. Одна хорошая девушка. Не волнуйся, я скоро приеду. Целую тебя. — Я быстро, сбивчиво попрощалась, не давая ей шанса задать новые, неудобные вопросы, и положила трубку, чувствуя себя ужасно. Бабушка никогда не любила, когда ей лгут.

Глеб посмотрел на меня поверх газеты, его серые глаза, казалось, видели меня насквозь. На губах играла легкая, почти тнезаметная усмешка.

— Соврали? — уточнил он, его голос был мягким, но в нем прозвучала какая-то снисходительность, которая меня немного задела.

— Ну... да. — Я смутилась, мои щеки залились предательским румянцем. — Не могла же я сказать, что живу у незнакомого мужчины. У…. оборотня.

— Хотите навестить бабушку? Я отвезу. — предложил он, медленно откладывая газету на стол, его взгляд теперь был прикован ко мне, внимательный, выжидающий.

Правда? — Я встрепенулась, словно птичка, которой пообещали свободу. Сердце радостно екнуло. Мне очень хотелось увидеть бабулю, убедиться, что с ней все в порядке, обнять ее, рассказать, что я жива, здорова, и больше не боюсь. Но рассказать не всю правду.

— Конечно. Что ж, собирайтесь, поедем прямо сейчас. — Глеб встал, его огромная фигура поднялась с кресла, и тут я заметила, как он слегка поморщился, едва заметно