Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

Эми

Уже вечером, мы стояли перед домом, в котором я выросла. Входить не хотелось. Обида всё ещё сидела внутри, и душила, стоило подумать о том, что я могла бы сейчас обнимать родную маму, а не ощущать на себе полный презрения взгляд. Однако, стоило нам войти, как хозяйка дома с интересом уставилась на гостя. Она разглядывала Тима так пристально, что совсем не замечала меня.

— Здравствуйте, — поздоровался оборотень, чуть склонив голову.

— Кто ты?

— Тимофей. Друг Эмилии.

— Который из…? — фыркнула женщина, и отвернулась. — Впрочем не важно. Ты за вещами?

— Я хотела узнать адрес той больницы, — сгорая перед Тимом от смущения за бывшую родительницу, выдавила я.

— Зачем? Кровь требует своего?

— Да лучше быть бродяжкой, чем твоей дочерью! — не сдержала я вскипевшую внутри злость.

— Эмилия, — Обернулся ко мне Тим, взяв за руку, — Ты не могла бы собрать в дорогу теплые вещи? А я пока адрес уточню.

Его прикосновение отозвалось теплом, и выдохнув, я кивнула. Действительно, без отца, мы только разругаемся. Это при нем, она вела себя более сдержанно. Да и судя по запаху, в ней уже как минимум пара бокалов. Наверное, если это у меня не волчья непереносимость алкоголя, то заработанное с годами неприятие ее привычек.

— Эми? Ты уходишь?

Услышала я голос Марка, когда прикидывала, подойдёт ли Тиму моя толстовка?

— Привет, Марк. Да, уезжаю.

— Далеко? А вернёшься когда?

— Я не знаю, но, наверное, не скоро.

— Вот и папа уехал. Мама сначала плакала, я слышал, а потом… — братишка залез на подоконник, и свесил ноги, — Потом разбивала что-то на кухне.

— Когда он уехал? Наверное он на работе ещё. У него снова совещание.

Успокоила я мелкого.

— Не-а. Вчера вечером уехал. Значит мы с мамой теперь одни здесь будем жить? Скучно.

Братишка вздохнул, а я вдруг поймала себя на шальной мысли — а что, если забрать его с собой?

Понятно, что сама сейчас отправляюсь в неизвестность, да и нет у меня прав забрать брата, ведь я ему даже не родня по крови, но… если она продолжит пить, ничего хорошего не выйдет. Достала телефон, и набрала отца.

— Да, Эмилия, — после второго гудка ответил он.

— Привет. Пап, я тут за вещами заехала, а Марк сказал, что ты уехал. Когда ты вернёшься? Ему страшно.

Подслушивающий ребенок тут же возмутился:

— Эми, не обманывай! Мне не страшно, а скучно! Я же парень! Ничего я не боюсь!

— Женя опять за свое?.. — с горечью спросил отец.

— Ага.

— Ладно, сейчас подъеду. Дождись, помогу с вещами.

— Спасибо, не надо. Сейчас Тимка узнает у нее адрес больницы, и мы уедем. Так что за Марком нужно будет присматривать.

— Я большой уже, Эми! Не надо за мной присматривать, — насупился мой “большой” брат.

А из трубки послышались гудки. Что же, ладно… Здесь я пока бессильна. Нужно встать на ноги самой, чтобы забрать мелкого. А пока, я всего лишь бродяжка.

Дособрала рюкзак с минимумом одежды, параллельно беседуя с Марком о школе. В отличии от моих последних лет, ему нравилось учиться. Он вообще, очень умный малый, общительный и компанейский, словно родители и ему не родные. Ведь отец всегда занят работой, а мама вечно сидит дома, и лишь с Марком выбирается на улицу. И то, чтобы проводить и встретить со школы. Сидит здесь одна, и разжигает свою ревность спиртным.

От этих мыслей, я вдруг замерла. Да, она сама себя сделала отшельницей, но ведь я точно знаю, что любит и сына, и мужа. Меня нет. А их да. И себя, похоже, нет…

— Стой! — закричал брат, стоило мне распахнуть дверь. — Ты не слышала? Я же сказал, что большой уже. Отдай рюкзак, я сам понесу. — И с важным видом отобрал ношу.

Я позволила. Он не был тяжёлым. А вот в груди у меня стало тяжело. Единственный человечек, который держал меня в этом доме, это мелкий. Как бы не противилась его мать, но он всегда относился ко мне хорошо. А ведь и правда, она даже его ревновала ко мне, не то что отца.

Мы спустились вниз, и в это же время, Тимофей вышел из кухни, где они общались с мамой Марка. И поддавшись порыву, я решительно направилась навстречу.

— Узнал?

— Да. Найдем.

— Ещё минутку подожди, пожалуйста. Кстати, это Марк, мой “большой” брат, — с улыбкой представила мнущегося с моим рюкзаком у порога, мелкого, и юркнула в кухню.

Да уж… Марк выразился мягко. Судя по виду кухни, она не “Разбивала” — она крушила!

За столом сидела ещё вполне молодая женщина. Уже не та красотка, какой она улыбалась с фотографий, где носила под сердцем своего ребенка, место которого заняла позже я. Но и не серая мышь из массы.

— Я рассказала ему, что вспомнила, — опустошенно сообщила женщина.

— Знаю, — ответила ей, почувствовав, как злость сменяется жалостью. — Я только хотела спросить — Марка ты тоже украла?

Глаза мачехи вспыхнули, и она тут же подобралась и зашипела:

— Не смей… Слышишь, не смей такого говорить. Он мой. Я родила его от мужа. Я выносила. Да он похож на Антона, в отличие…

— В отличие? А я не просилась к тебе в дочки. И если сама его родила, тогда какого черта пугаешь своими истериками? Все. Я ушла из этого дома, можешь успокоиться.

— Ушла она! Антон вот тоже ушел…

— Хватит уже! Он всегда был мне только отцом. Это ты помешалась на своей ревности, и совсем забыла, что рядом есть Марк. Ему нужна мама. Ему нужна ты. А если ты продолжишь убиваться и страдать по отцу, то… я сделаю все, чтобы забрать брата. Да и не сложно это будет, ведь через год — два, я с лёгкостью докажу службе опеки, что ты пьяница. Любые анализы подтвердят, — я откровенно блефовала, ведь даже не представляла, как и что делать, но все равно пыталась достучаться. — Да и любое зеркало покажет. Ты, вместо того, чтобы быть мамой хотя бы родному ребенку, сидишь вечно дома и загоняешься ревностью! Очнись уже… Папа от тебя не видит ничего, кроме скандалов. Даже женщину уже не видит. Вспомни, когда он последний раз брал тебя с собой на корпоратив? А почему? Потому что ему стыдно.

— Уходи…

— Я то уйду. А вот ты, скоро останешься со своим эгоизмом. Ты не то что меня, ты никого не любишь. Даже себя. Любишь свою ревность, и упиваешься ей. Мне уже плевать — выросла. А вот Марк…

Сказать, что ещё