Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

— А вы, что же не уехали? — спросил Тим.

— Да кому я старая нужна? У сына своя семья, у внучки тоже заботы. А я тута вот, как родилась в этом доме, так и помру. — Женщина рассмеялась. — Навещали недавно, подарков навезли, — она с нежностью взглянула на пузатый стеклянный чайничек. — Правнучку привозили. Так эта егоза полдня рассматривала мои травки на веранде, названия спраша́ла, а потом и выдала, мол вырастет, и как я, ведьмой станет.

— А вы ведьма? — не удержалась я от вопроса.

Интересно же, жуть!

— Нууу, — протянула женщина, как-то озорно улыбаясь, и словно даже моложе становясь, — в каждой женщине живёт ведьма. Просто одни боятся и прячут ее, другие исподтишка пользуют силу, третьи принимаю как должное.

С улицы раздался глухой лай.

— О, теперьча точно Федоровна. Сидите, детки, щас я.

Мы переглянулись, и Тим ободряюще улыбнулся. Я хотела сказать, что мне понравилась старушка, даже если действительно ведьма, но и без слов почувствовала, что оборотень со мной согласен.

— Вот, Федоровна, гости мои нежданные, знакомься.

Хозяйка вернулась вместе с бывшим врачом, которая оказалась более низенькой, но зато более упитанной женщиной, в отличие нашей хозяйки. И возможно, немногим помоложе.

И тут я сообразила, что мы даже не представились. Стало так неловко…

— Здравствуйте, — мы с Тимом поднялись из-за стола, — я Эмилия, а это Тимофей.

— И вам не хворать, — настороженно ответила вновь прибывшая.

— И что же ты, Никитична, пустила в дом незнакомцев?

— Так замёрзли детки, врача искали.

— Я не совсем врач. Медсестрой всю жизнь проработала, и когда здесь никого не осталось, люди за советом ко мне идут. Что у вас случилось? Кому помощь нужна? — нас обвели сосредоточенным взглядом, словно сканируя на повреждения.

— Да нам, собственно, только узнать нужно. У вас тут роды принимали когда-то?

Спросила я, почувствовав, как сердце в груди начало волноваться. А ведь я понимала головой, что за пятнадцать лет, здесь скорее всего не осталось никаких данных.

— Принимали, — хмуро ответила женщина, и мельком взглянула на мой живот. — Только последний раз, это было восемнадцать лет назад. Сейчас и негде, и некому.

— Расскажите, пожалуйста… Вы не помните случайно, кто тогда рожал?

— Чего же, помню. Только зачем вам это?

— Мне нужно… Я… Я ищу…

Стало вдруг так тяжело произнести вслух простое слово, что ком сдавил горло.

— У вас тогда две женщины рожали, — перехватил инициативу Тимофей. — У одной родилась двойня. Две девочки.

— Было, — с ещё большим подозрением ответила Федоровна.

— Расскажите, пожалуйста, очень прошу, — то ли простонала, то ли просипела я.

И похоже, женщина что-то увидела в моих глазах. Она задумчиво пожевала губы, и начала говорить.

— Две рожали тогда, верно. У той, что привезли изможденной в горячке, родилась двойня. Но она так была истощена и слаба, что выжила только одна. У другой тоже родилась девочка, но еще слабее. Их счастливый папочка забрал уже на утро, в районную больницу.

— А та, вторая? — выдавила я более интересующий вопрос.

— А она начала приходить в себя через сутки. Я как раз тогда вернулась из командировки, и очень удивилась, что за мое отсутствие такое случилось — в поселке-то беременных не было, а кто и готовился — уезжали в центр. Врач, что оперировал, запретил говорить ей о не выжившей двойняшке. Сказал, что бедняжке нельзя волноваться, чтобы молоко не пропало. Я и не стала спорить. Наоборот, пыталась как-то подкормить, помочь. Жаль ее было. Несчастная, одинокая. Худющая, что тростинка. Но глаза у нее были большие, красивые… — она взглянула в мои, и сбилась. — Ты… что же, ее?

Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Глаза защипало, и захотелось завыть “Ее. Ее я! Только меня у нее отобрали! И она даже не знает, что я была…”

— А вы что-нибудь знаете, где её можно найти? — уточнил Тим, притягивая меня ближе.

— Нет. Она почти не рассказывала о себе. Вообще, говорила мало, и то, все больше спрашивала, что и как ей делать с малюткой. Я же еще решила тогда, что она очень хорошей матерью будет — так переживала! А она что же, кукушкой оказалась, бросила тебя? — женщина с сожалением покачала головой.

Я же в ответ помотала своей, и всхлипнув пояснила:

— Я та, вторая, о которой ей не сказали.

— Тьфу на тебя! Что ж ты такое говоришь?! Вторая родилась мертвой, а ты вот, живее всех живых!!!

Женщина даже перекрестилась. Но мне было все равно. Слезы душили, и я уже не могла их сдерживать. Просто разревелась, понимая, что все было бесполезно. Что и здесь мы ничего не узнаем.

— Но должны же быть какие-то записи? Документы. Хоть что-нибудь? — настаивал на своем Тимофей.

— Ох не зря, видать, тогда пожар-то случился, в аккурат перед проверкой, — хмыкнула хозяйка дома. — Федоровна, ты ж и сама удивлялась, что после ремонта не могло так полыхнуть само. Поджёг подозревала.

— И сейчас уверена в том! Но только Анюта все равно документов не имела при себе. Вообще, думали, что бездомная. Или от мужика-деспота прячется. А адрес и данные со слов писали.

— Анюта? — спросила я, хватаясь хоть за какую-то зацепку.

— Так она представилась — Анной Ивановой. Она потом так же внезапно исчезла, как и появилась. Толик остановился, чтобы цветов нарвать для своей Марьи — романтик он был, пятерых сыновей подняли с женой, а все букетики носил. То ромашки соберет, то купавки, то, вот, мальвы поздние увидел, да прямо у тех мальв и нашел горемычную. Привез он ее, врачу отдал. Тот из ее горячечного бреда понял только то, что у врачей она не наблюдалась, срок для родов ещё не подошёл, но женщина… да какая женщина?! — Федоровна всплеснула руками. — Молоденькая она была, совсем ещё девушка! Все просила, в бреду, чтобы спасли ее дочь. То есть не знала она, что двух под сердцем носила. А как достали первую, она крик услышала и отключилась совсем. Вот и сжалился врач, умолчал.

— А где найти того врача, что роды принимал?

— Он уехал вскоре, — сообщила Федоровна, а Никитична добавила:

— Слушок ходил апосля́, что убился на своей новой машине, вместе с молоденькой медсестричкой. Они ещё здесь роман закрутили, и уехали потом вместе.

— А ты как же?.. — на меня снова, с непониманием посмотрела бывшая медсестра.

— У бездомной тогда родилась хоть и слабая, но живая двойня, — твердо произнес Тим, вместо меня. — А вот у другой выкидыш случился чуть раньше, и она уже была в больнице, к моменту появления первой.

— Это что же, — испуганным