Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

От рассказа, мое сердце застучало громче и чаще. Ведьма… Ведьма, которая смогла спрятаться от оборотня, и родить дочь. А не могла она родить двух дочерей? Нет… Не думаю, что ведьма стала бы бродяжкой, и не почувствовала, что у нее под сердцем две девочки… Ведь не могла? Ну и та, которую она родила, не оборотень. А я оборачиваюсь с четырнадцати лет. Но что я о ведьмах знаю? Только то, что видела по телевизору, и читала в книгах. И все это относилось к разделу вымысла…

— Вот шаманка — она ведьма. Она и выглядит как ведьма, и предсказывает. И живёт одна в лесу. А Мальва…

Мальва? Хм… Имя вполне ведьмачье. Кажется, есть такой цветок. А вот как это имя произнес Тим, мне не понравилось. Моя волчица рыкнула внутри, почувствовав мое недовольство. Слишком тепло он его произнес. С какой-то грустью, что ли. Словно, что-то их связывает.

— А что, Мальва? — переспросила я, вслушиваясь в каждую эмоцию парня.

Он с удивлением взглянул на меня, и вдруг улыбнулся.

— Да ничего. Ни предсказаний, ни отшельничества. Ведьма скорее ты, — закончил он, весело сверкнув глазами.

— Почему это?

— Заманила меня своими глазищами, и привязала к себе.

Я хмыкнула. Тоже мне, нашел ведьму. Но как же чертовски приятно это слышать… Но сознаваться все равно не буду!

— Никого не привязывала. Вот найдем маму, и можешь быть свободным.

— Ну уж нет. На этот раз не отпущу.

Он пересел на мою сторону купе, и заставил посмотреть в его лицо. Потянулся к губам, снова разогнав мой пульс, и вытеснив какую-то цепляющую мысль — “на этот раз не отпущу” — что это значит? Ведь за наше знакомство, он ни разу меня не отпустил. Он всегда помогал. Но стоило его языку скользнуть в мой рот, лаская и гладя, как все мысли выветрились.

Так, общаясь, целуясь, рассказывая друг другу разные случаи из детства, мы и доехали до нужного населенного пункта. Там, нас встретил холодный, пронизывающий, кажется, до самых костей ветер, карканье ворон, и пустые улицы. В редких домах горел свет, давая понять, что жизнь здесь ещё продолжается. Но большинство зданий стояли с заколоченными, или просто разбитыми ставнями.

— Как-то здесь жутковато, — сказала я шепотом, покрепче сжав ладонь Тима.

— Похоже, поселок вымирает. Остались, наверное, лишь старики, которые отказываются уезжать со своих мест.

Я согласно промолчала. Убывающая луна уже светила с неба, периодически прикрываясь вуалью редких облаков. Тимофей шагал уверенно, словно точно знал дорогу, чем придавал смелости и мне. Одна бы я ни за что не пошла. Забилась бы в какой-нибудь угол на вокзале, и ждала утра. Поселок оказался не совсем и маленьким, нам пришлось прошагать четыре длинных улицы, прежде, чем нашлось здание больницы. Бывшей больницы. Сейчас, оно стояло темным двухэтажным сооружением, хлопающим ставней.

Мы переглянулись.

— Кажется, здесь уже нечего ловить, — произнесла я дрожащим от холода и обиды голосом.

Выходит, мы зря приехали. За восемнадцать лет, поселок совсем вымер, и судя по состоянию здания, вымер давно.

— Идём, спросим у местных, где они лечатся.

Тим потянул меня к ближайшему домику, со светом в окне. Стоило подойти к воротам, как раздался хриплый лай, на который, через пару минут послышался скрип, и старческий голос спросил:

— Федоровна, ты? Погодь, щас отворю. Уймись, Рэкс!

А ещё через минуту, дверь распахнулась, и перед нами появилась сухощавая тонкая старушка, обмотанная пушистым серым платком, и пахнущая шерстью и старостью.

— Добрый вечер, — поздоровались мы с Тимкой в голос, только я ещё и зубами постукивать не забывала. — Мы хотели узнать, а больница ваша давно закрылась?

Старушка прищурилась, оглядела нас по очереди, и покачав головой ответила:

— Так уж лет пятнадцать как.

— А где же вы лечитесь? — удивился оборотень.

— Ну так Григоричу заказы даем. Да заходите уж. Девица твоя вон, что осиновый лист трепещет. Эх, молодежь… Форсят, а потом больнички ищут.

Свои мысли, что это очень странно — впускать в дом незнакомцев, да ещё поздним вечером, я оставила при себе. Но все же шагнула вслед за спутником. Во дворе, на цепи, сидел седой уже пёс неопределенной породы, явно доживающий свой век. Ещё раз издав хриплый лай, он понял, что хозяйке никто не угрожает, и скрылся в своей конуре. А мы вошли внутрь дома.

— Щас, чаю приготовлю, согреетесь.

Старушка скинула пушистый платок в прихожей, и направилась на кухню. А я не удержалась, и протянула дрожащие замёрзшие пальцы к манящей ткани. Я такие видела лишь на картинках и в кино. В городе же, они мне ни разу не попадались. Пальцы дотронулись до мягкого пуха, который оказался теплым.

— А ты накинь, шальку-то, согрешься быстре, — улыбнулась женщина, ставя чайник на газовую плиту.

Надевать шаль, я не стала. Все же это чужая вещь. Хотя ее тепло манило. Тим притянул меня к себе, и начал растирать руки и спину. А я положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ровному биению сердца, и чувствуя, как тепло начинает растекаться от его ладоней по телу. В городе осень стояла более теплая, а здесь толстовка мало защищала от пронизывающего ветра. Удивительно, как Тимка не замёрз?

Стоит весь такой горячий, и даже со мной делится своим теплом — думала я, уже вместе с руками прижимаясь к его груди, и млея.

Старушка суетилась на чистенькой, уютной кухне, выставляя на стол простенькие угощения: тонкое сахарное печенье, баночка вишнёвого варенья, сушеные ломтики яблок, часть которых, сейчас запаривалась в стеклянном пузатом чайничке, вместе с шиповником.

Я втянула носом аромат, и чуть не захлебнулась слюной. Сушеные фрукты и ягоды сдобренные медом пахли так тепло и вкусно, что я даже не смогла вспомнить, пила ли что-нибудь вкуснее? Кажется, нет.

Первый же глоток обжигающей жидкости растекся по телу приятным согревающим теплом, и я зажмурилась от удовольствия. А бабуля вдруг охнула, и достала ещё одну баночку.

— Забыла совсем, старая! Вот, мята, — она протянула банку ко мне, и я с удовольствием взяла сушёную ароматную веточку, и положила в свою кружку.

Тим отказался. На его лице мелькнула какая-то тень, но тут же снова исчезла. Или мне показалось?

— Так значит, врача у вас здесь нет?

— Как такового нет. Ежели что, к Федоровне все идут. Она работала раньше врачом, а как на пенсию ушла, так и все. Накрылась наша больничка медным тазом. Молодежь и так не желала оставаться здесь, как на учебу уезжали, так и с концами.