Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я поставила их на стол. Они выглядели чужеродно в этой пыльной комнате, среди моих скромных вещей. Символ долга. Символ жертвы.

Дверь снова открылась. На этот раз вошли служанки. Во главе с той врушкой, преданной леди Донне.

— Мы должны привести вас в порядок, — буркнула самая старшая, Марта.

Они не спрашивали разрешения. Грубые руки схватили меня под локти и повели в ванную. Никаких церемоний. Никакого почтения.

Я судорожно сжимала в ладони медальон, прижимая его к груди под слоем ткани.

— Руки выше, — скомандовала Марта.

Губка скользнула по шее. Я замерла, боясь пошевелиться. Одно неловкое движение, и цепочка могла выскользнуть. Иллюзия спадет. Они увидят лицо, которое никто не должен увидеть в этом доме.

— Вы дрожите, — заметила одна из девушек. Не со злом. С равнодушием.

— Холодно, — соврала я.

Они вытерли меня жестким полотенцем, которое кололо кожу. Потом принялись за волосы.

Я ожидала хоть какой-то элегантности. Все-таки свадьба генерала.

Но они собрали мои волосы в тугой, неестественный пучок на затылке, обнажая шею слишком сильно, и пригладили их маслом так, что они блестели, как шлем. Несколько прядей специально оставили висеть у висков, чтобы подчеркнуть «тяжесть» сдвинутой в сторону челюсти.

— Готово, — сказала Марта, отступая.

Я взглянула в зеркало. Прическа не просто не украшала — она работала в унисон с иллюзией, выделяя мои «недостатки». Будто они специально старались сделать меня страшнее.

— Теперь макияж, — Марта потянулась к кистям.

— Достаточно, — остановила я ее.

— Но тени скроют… — начала она.

— Я сказала, достаточно.

В моем голосе проступила властная твердость, которая заставила их отступить.

Глава 21

Глава 21

В комнате повисла тишина. Марта опустила руку. В ее глазах мелькнуло разочарование. Она хотела закончить образ, сделать из меня крокодила в угоду своей любимой хозяйке.

Они помогли мне встать в платье. Тяжелый шлейф потянулся за мной, словно хвост.

Я сделала шаг. Ткань зашуршала.

И тут я услышала.

Тихий звук. Фырканье.

Одна из служанок отвернулась к окну, но я увидела, как дрожат ее плечи. Вторая прикусила губу, пряча улыбку.

Они смеялись.

Не злобно. Скорее с облегчением. Смотрите, какая она нелепая. Смотрите, кого наш генерал вынужден взять. Мы-то знаем, какая должна быть женщина. Мягкая. Красивая. Как леди Донна.

Они знали: генерал не любит жену, значит, можно не бояться его гнева.

Этот смех бил больнее, чем слова Донны. Слова были оружием врага. А этот смех был приговором общества.

Я выпрямила спину. Корсет хрустнул.

Пусть смеются. Пусть думают, что я слепая. Я-то знаю правду! Но не собираюсь ее раскрывать здесь.

Я была актрисой в театре одного зрителя. И если они хотели видеть уродину, я дам им лучшее представление в их жизни.

— Мадемуазель, — голос дворецкого прозвучал из-за двери. Он не вошел, словно боялся осквернить себя присутствием невесты. — Генерал ждет. Пора.

Я сделала вдох. Воздух с трудом прошел через сдавленную грудь.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу, напоминая: это не ты. Это маска.

— Я иду, — ответила я.

Голос прозвучал глухо из-за вуали.

Я шагнула к двери. Тяжелый шлейф поплелся за мной, собирая пыль, которую так любила леди Донна.

«Хоть кто-то приберется в этом доме!», — заметила я, потянув за собой шлейф, зацепившийся за угол ковра.

Впереди была свадьба. Клятвы. Кольцо.

А потом — брачная ночь.

Я шла на эшафот, гордо неся свою голову, украшенную нелепым пучком.

Пусть полюбуются на «уродину»! Зато, когда у меня будет свой магазин шляпок, никто меня не узнает. И я смогу спокойно заниматься своими делами.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу.

На секунду, всего на одно биение сердца, мне захотелось сорвать его. Прямо сейчас. Выбежать в коридор. Крикнуть ему: «Смотри! Я красивая! Я не заслужила такого обращения!».

Но потом я представила его глаза. Не восхищение. А холодный расчет. «Инструмент».

Желание открыться угасло, сменившись горькой усталостью.

«Нет, — подумала я. — Пусть будет так. Пусть думают, что я монстр. Так безопаснее!»

Глава 22

Глава 22

Шлейф волочился по коридору, собирая на себя всю грязь, какую только мог найти путь от моей комнаты до зала.

Ни одна из служанок не последовала за мной, чтобы приподнять ткань. Они остались в коридоре, за дверью, предоставив мне самой тащить эту за собой. Пусть пыль ложится на белое. Пусть видят, что я здесь лишняя, что даже моя свадьба не стоит их усилий.

Я толкнула тяжелые створки дверей плечом. Они скрипнули, нарушая тишину зала.

Гостей было мало. Настолько мало, что их голоса не создавали гула, а лишь одиноко отражались от высоких сводов.

Несколько соседей, вызванных ради приличия и дани традиции, сидели на стульях, расставленных с геометрической точностью.

Пожилой мужчина в углу постоянно покашливал, закрывая рот платком, словно извиняясь за звук своего существования.

Две семейные пары смотрели на меня с любопытством, лишенным тепла. А мальчик лет шести… Он стоял у колонны, вытянувшись в струнку, опустив руки по швам. Так стоят только перед наказанием. Он не понимал, зачем его привели, и боялся пошевелиться, чтобы не стать мишенью для взрослого гнева.

Зал не узнавал себя. Обычно к таким событиям стены утопают в зелени, воздух пропитывают благовониями, а колонны обвивают живые гирлянды. Здесь же царила казенная пустота. Три высокие вазы с белыми цветами стояли одиноко и грустно, словно здесь проходит не свадьба, а похороны «бедного» родственника. Лепестки уже начали осыпаться, устилая пол мертвым снегом.

Алтарь выглядел сиротливо. Белоснежная скатерть, букет, жрец в темном облачении. Рядом, словно торговец на рынке, замер мужчина с папкой документов. Он нервно перебирал листы, ожидая, когда товар будет передан покупателю.

Я подняла глаза. Астор стоял у алтаря.

Он был в белом мундире. Не в привычном черном, в котором казался частью ночи, а в ослепительно белом, который делал его фигуру еще более жесткой, почти неземной. Золотые акценты на плечах ловили редкий свет свечей.

Я невольно залюбовалась им. Таким невозможно не залюбоваться! Даже сейчас, хмурый, напряженный, он казался божеством среди смертных.

Я подошла ближе. Шаг. Еще шаг. Шлейф остался позади, грязной змеей на полу.

— Вы вовремя, — произнес он. Голос был сухим, без единой ноты приветствия. Будто констатировал факт прибытия груза.

Я кивнула. Говорить не было сил. Слова застряли в горле комом ваты.

В этот момент луч света упал на его лицо. Он был прекрасен. Даже сейчас, даже