Делагарди - Элизабет Кензи

— Привет, — сказал он, быстро оглядывая меня. — Ты… хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я тут подумал… — он замялся, почесав затылок. — Может, просто прогуляемся? Мне нравится набережная вечером, там огни красиво отражаются. Если захочешь — потом зайдём перекусить. Или сразу поедим? Я не стал ничего бронировать, вдруг тебе не захочется.

— Прогулка — это хорошо, — согласилась я. — Я не очень по ресторанам.

— Отлично. Я тоже.

Мы сели в машину. Когда Стивен завёл двигатель, я посмотрела на окна. На подоконнике, в мягком свете лампы, стояли Лой и Дакота — смотрели вниз, на нас, и, кажется, что-то обсуждали, не замечая моего взгляда. Дакота, смеясь, ткнула Лоя в бок. Он рассмеялся. Как же я бесконечно благодарна судьбе за них.

— У нас есть группа поддержки, — заметил Стивен, перехватив мой взгляд. — Дакота, наверное, уже строит планы на наш счёт.

— Она всегда такая, — вздохнула я, пристёгивая ремень.

Он усмехнулся, сбавляя скорость перед поворотом. Я монотонно перебирала плетение свитера.

Стивен заметил:

— Переживаешь?

— Нет, всё хорошо, — сказала я, скупо улыбнувшись. — Просто твоё предложение прозвучало неожиданно.

Он сжал руль крепче. Мы ехали по сухому асфальту, свет фонарей скользил по стеклу золотыми полосами. В салоне было тихо, только негромко играло радио.

— Разве? Мне казалось, я проявляю достаточно внимания…

Стивен глядел вперёд, часто моргал и чуть ссутулился.

— Возможно. — Я пожала плечами. — Просто мысли заняты другим.

— Да, я понимаю, — понизив голос, ответил он. — Поэтому и решил пригласить. Давно думал, но всё никак не решался. А теперь вот ты уже уезжаешь…

Машина мягко завернула на перекрёстке.

— Многое нашла в письмах?

— Нет, ничего нового.

Мы остановились у неработающих фонтанов. Вокруг почти никого, только редкие прохожие и лай собак. От реки тянуло лёгким запахом воды и весенней листвы.

Стивен шёл чуть впереди, и свет фонарей скользил по его плечам, когда он оборачивался ко мне.

— Здесь всегда так тихо вечером. Я часто приезжаю сюда, когда не могу уснуть.

— Один? — спросила я, догоняя его.

— Обычно да. Слушаю воду, чтобы не застревать в голове.

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Я вообще не мастер разговоров, — признался Стивен. — Иногда думаю, что проще молчать.

— А сейчас? — я улыбнулась краем губ. — Сейчас тебе хочется молчать?

Он покачал головой, и в его движениях появилась расслабленность.

— Нет. Сейчас хочется слушать тебя.

— Меня? — я смутилась. — Я не самый интересный собеседник.

— Я бы не сказал. — Он остановился и повернулся ко мне. — Ты просто не замечаешь, как увлекаешь за собой.

— Я не знаю, что ответить.

— И не надо, я сам.

Он остановился и медленно потянулся ко мне. Пальцы коснулись моих. На секунду его ресницы дрогнули, а на щеке проскользнула тёплая, растерянная улыбка. Он замер близко, почти касаясь лбом моего виска, и шум города отступил.

— Можно? — его голос прозвучал так тихо, что я скорее почувствовала его щекой, чем услышала.

Я едва заметно кивнула.

Губы коснулись моих осторожно. Я закрыла глаза, и мир перешёл в лёгкую дрожь у основания шеи, растущую с каждой секундой.

Он целовал меня снова и снова. Уже увереннее и глубже. Его рука нашла мою скулу, большой палец аккуратно провёл по коже, запоминая контур. Он отстранился, не до конца — ровно настолько, чтобы взгляды встретились, — в синих глазах было мое отражение.

— Я не знаю, что будет дальше, — вполголоса сказал он, — но мне бы хотелось, чтобы мы ещё гуляли вот так.

— И я, — ответила я, желая верить в это.

Мы остановились у перил, глядя на реку. Стивен приобнял меня сзади, положив руки на ограждение. Я думала о нем, о поцелуе, о том, что он значил. Но мысли сбились на маму, Гримфорд. Могла ли я в этот момент думать только о Стивене? Я страстно этого желала, но мысли прошедших дней врывались в сознание, руша хрупкое спокойствие. В висках начало пульсировать.

— Когда ты пришла на собеседование… Было забавно, ведь ты должна была прийти на мое место, — вдруг начал он. — Как видишь, я не уволился. В тот же день пришел и сказал, что передумал. Тебя не уволили — раз уж взяли, — и я был рад, что мы работаем вместе.

Он перевел дыхание.

— А потом я узнал тебя больше. И понял, что хочу стать частью твоей жизни — как друг, парень, не важно.

Губы пересохли, я не знала, каким откровением поделиться в ответ. Я даже не верила до конца, что он говорил обо мне.

— Мне нравятся твои волосы, — выпалила я и тут же пожалела.

Он тихо рассмеялся.

— Это хорошо.

Потом добавил:

— Мир, я ни к чему тебя не обязываю. Просто хочу быть рядом, и, если позволишь, подарить тебе спокойствие.

Его широкие плечи укрывали меня от ночного ветра.

Телефон завибрировал. Сообщение от Лоя: «Все хорошо?».

— Хочешь пройтись до той лестницы? Там очень вкусно пахнет хлебом от пекарни, даже ночью.

Стив кивнул в сторону тёмного пролёта.

— Хочу.

У лестницы действительно пахло тёплым хлебом с корочкой. Я вдохнула глубоко.

— Так пахнет спокойствие, — сказал он шепотом.

— Хочу булочку. — Я посмотрела вверх — небо было чистым, только редкие огни мерцали вдали.

— Тогда еще чуть дальше дойдем, есть круглосуточное кафе, там неплохие эклеры, может и булочка будет, — он усмехнулся.

От слова эклеры закружилась голова. Я вспомнила про клубничный эклер, который ела где-то мама. Зачем я вспомнила про это?

— Проводишь меня в Гримфорд? — Я прикусила губу.

— Я даже планирую приехать. — Он кивнул. — Разберусь с работой и рвану к вам.

— Справедливо. — Губы растянулись в улыбке, при воспоминании о последнем рабочем дне на следующей неделе.

Мы снова пошли — медленно, как он любит. Вдалеке показалось кафе с двумя большими чайными чашками у входа. Как писала мама. В сердце защемило. Мы приблизились, и я разглядела маленькие желтые лампы на столиках.

Я остановилась, схватив Стивена за локоть.