Делагарди - Элизабет Кензи

— Обязательно. — Дакота зевнула.

Подъехало такси — серебристая машина с выцветшим бампером. Иди махом открыла дверь и нырнула на заднее сиденье.

— Ну пока!

Дверь хлопнула, такси мягко тронулось, растворяясь в темноте.

— Ну что ты, я отправила смс юристу. Ждем! — громко сказала Дакота, провожая отдаляющуюся Иди.

Откуда я знала эти дороги? Очередное совпадение ударило под дых. Я потерла виски, надеясь стереть навязчивую карту, но она загорелась в мозгу еще ярче.

К остановке медленно, с достоинством катафалка, подъехал чёрный Lincoln Town Car. Не новый, но отполированный до блеска. Фары выхватили нас из темноты. И мы на миг ослепли.

За рулём, сидел пожилой мужчина в строгом костюме. Его седая борода аккуратно прикрывала губы. Глаза спотыкались только о тонкую черную оправу на носу.

Окно поползло вниз.

— Вы Мирна Эванз и Дакота Блу?

Дакота кивнула, и он тяжело вздохнул.

— Позже не могли приехать? Нормальные люди приезжают днем.

Мы проигнорировали его замечание и, молча закинув вещи в багажник, сели в салон.

Нас сразу обдало ароматом дорогой кожи, впитавшей нотки табака и застоявшегося тепла.

— Моя фамилия Беннет, — представился он, не глядя на нас. — Веду дела по доверенности от семьи.

На переднем сиденье лежала папка с бумагами.

— Документы у меня. — Он достал из портфеля папку. — Всё как положено.

Он протянул Дакоте конверт и скреплённые листы.

— Подписи — здесь и здесь. — Палец ткнул в бумагу, не терпя возражений. — Квартира ваша, поздравляю.

Дакота быстро расписалась. Мистер Беннет проверил бумаги, и завёл машину. Всю дорогу он ворчал, выстукивая по рулю обиду. Но мы не слушали.

Мы уже предвкушали новый день, глядя на ночной город за окнами.

Гримфорд напоминал старую открытку: узкие улицы петляли между домами с крутыми крышами, свет отбрасывал длинные пятнистые тени. Деревья вдоль главной улицы стояли чернильными стенами, их кроны сливались с небом, ветви шевелились от горячего ветра. Витрины лавок и кафе отражали блики, вывески скрипели на цепях.

Каменный мост пересекал узкую реку — вода в ней была чёрной и гладкой, лишь изредка расходясь кругами от упавших листьев.

На возвышенности темнел силуэт замка, его башни терялись в облаках. Я видела его на картинках в интернете. На домах мелькал герб, который я смогу рассмотреть только днём.

Мы подъехали к двухэтажному многоквартирному дому. Мистер Беннет вышел, открыл дверь подъезда и жестом пригласил следовать за ним.

Свет выхватывал то белую колонну, то перила балконов, то блеск почтовых ящиков. Газон сливался с асфальтом парковки, где в духоте потели машины. Кусты вдоль фасада чернели пятнами, оживая от порывов ветра. Вход выглядел массивно: колонны, дорожка из светлого камня. Тусклые лампочки освещали кружащих мотыльков.

В подъезде стоял неподвижный воздух — смесь старого лака, дерева и сырости. Бетонные ступени гулко отдавали шаги. Мы старались ступать тише, но в этой тишине каждый шаг звучал чересчур громко.

Мистер Беннет повернул ключ, дверь открылась с глухим скрипом. Он щёлкнул выключателем — тусклая лампа под потолком дала желтизну, отчего углы стали ещё темнее.

— Входите быстрее, — бросил он, не оборачиваясь, и шагнул внутрь.

Я переступила порог. Было душно. Пахло изношенной мебелью, пылью и чем-то сладковатым, как в домах, где давно не открывали окна.

Беннет быстро провел экскурсию по новым владениям Дакоты. Все было до безобразия буднично. Старая мебель, две комнатки и гостиная совмещена с кухней.

Единственное, что цепляло это в узком коридоре картинка с гербом. Тем самым, что я видела на улицах. Массивный щит, замок с острыми башнями и готическими окнами. За стенами угадывалась ночь в звездах. Над щитом нависал чёрный ворон с алыми разумными глазами. За спиной птицы сиял лунный диск, превращая герб в мистическую печать. По бокам мерцали кристаллы. По коже побежали мурашки. Внизу девиз: perha némus. Язык незнакомый, но напоминал тот, что встречался в письмах матери.

Я шла за Беннетом, проверяя телефон. Нет ответа от криптолингвиста. Может, стоило написать, что это строки Марцелла? Голова гудела от вопросов.

— А где вещи жильца? — спросила я, пока юрист не ушел.

— Кого? — фыркнул он.

— Моего дядьки, — уточнила Дакота.

— Мне откуда знать. — Он махнул рукой.

— Как это откуда? Он же жил здесь? — удивилась я, переглядываясь с Дакотой.

— Жил, не жил. Мне откуда знать? Моя работа маленькая, передать, что умер, а был он тут или нет, не мои заботы, — нервно выпалил он и добавил: — ключи здесь. Мусор выносить не забывайте.

Он кинул связку на кухонный стол.

— Если что-то сломается — не звоните, квартира ваша.

Поправив очки, он вышел.

Я посмотрела на Дакоту. Она устало улыбнулась.

— Да уж.

Я прошла по комнатам. Потрескавшаяся краска на косяках, пожелтевшие выключатели, щелкающие с усилием, комки пыли на полках могли довести до апатии любого.

Дакота заглянула в спальни первой. Выбрала ту, где была сломана ручка — бросила сумки на кровать, проверила матрас ладонью.

— Здесь нормально, — крикнула она с облегчением.

Та, что досталась мне имела куда меньше места. Но сегодня, это было уже неважно. Стоило лечь, как усталость придавила к подушке, позволив наконец расслабиться.

Яркие блики закрывали обзор. Я проваливалась в белое пространство без стен и пола — только свет, размывающий границы сна и яви. Кто-то звал меня. Мелькали тени, одна вдруг стала отчётливее, обретая очертания человека. Я пыталась закричать, но голос застрял внутри. Силуэт медленно приближался, но чем ближе он становился, тем сильнее всё расплывалось. Я снова тонула в ослепительном свете.

Проснулась резко, словно меня выдернули из глубины. Комнату уже разрезала тонкая полоска света. Я лежала, прислушиваясь к дыханию, сердце грозилось выпрыгнуть наружу. Где-то поскрипывали трубы. Часы показывали половину одиннадцатого.

Я села, провела рукой по лицу. Кожа влажная, волосы прилипли ко лбу. Отдышавшись, я вышла на кухню.

Дакота сидела за столом, обхватив ладонями кружку, и уставившись в газету.

— Новенькая, — хмыкнула она. — Кто-то вообще читает газеты сейчас?

— Новая? Беннет остав…

Не успев договорить, я вздрогнула, чуть не выронив чайник. Раздался звонок в дверь.

Мы на носочках подошли к двери. На площадке стоял мужчина — низкий, сутулый, в вязаном свитере и домашних тапках. Лицо утонуло в морщинах. Выделялся