Делагарди - Элизабет Кензи

— Что случилось?

— Стоим минут десять. Проводница сказала, что поломка. Всех просят выйти. — Глаза Дакоты отекли от недосыпа. — Дальше не поедем, пока не приедет другой состав.

Я сползла с полки, быстро проверила письма. Всё на месте. В голове было мутно. Мы вышли в коридор, где уже толпились люди: кто-то злился, кто-то звонил, кто-то просто стоял, обняв рюкзак. Вокруг пахло чужими духами и нагретым металлом.

Дакота держалась бодро, но по тому, как она сжимала ремень сумки, было видно, что ей тоже не по себе.

— Всё нормально. Сейчас пересадят, доедем.

Ночь на перроне была душной, липкой. Воздух обволакивал горячей ватой, не принося облегчения. Я сразу пожалела, что надела джинсы. Ткань неприятно липла к ногам.

К пяти утра нас отвели в маленькое придорожное кафе. Но там было еще жарче. Люди хаотично расселись по столикам, не оставляя мест тем, кто не успел дойти. Я села у окна, глядя, как за стеклом медленно рассветает. Дакота принесла мне чашку чая.

— Ты как?

— Нормально, — ответила я.

— Стивену писала? — Дакота смотрела внимательно.

— Да. Хотел приехать, я отговорила.

— Правильно. Сами справимся.

Я облокотилась на оконную раму и закрыла глаза.

— Поверить не могу, что он снова сломался, — сквозь сон донесся незнакомый женский голос.

Я приоткрыла веки.

Напротив Дакоты сидела девушка с белоснежными волнами волос, слегка растрёпанными после ночи. Она машинально заправляла выбившиеся пряди за ухо. В уголках губ затаилась усталая улыбка. Держалась она уверенно, рядом лежал рюкзак.

Я моргнула, смахнув остатки дремоты.

— Я Иди Аллен! — звонко объявила она, заметив, что я проснулась. — Тоже в Гримфорд?

— Я Мирна.

— Класс! — она просияла. — Твоя подруга уже ввела меня в курс дела. Будем держаться вместе!

Иди хлопнула в ладоши:

— Я вообще-то мастер по выживанию в скучных поездках. В школе постоянно ездила в лагеря.

— Часто так застреваешь в пути? — спросила Дакота.

— Почти каждое лето. — Иди пожала плечами. — Гримфорд — город с характером. В прошлом году я вообще приехала на день позже, потому что поезд сломался посреди поля. Зато теперь знаю, как выглядит рассвет в чистом поле. Не советую, кстати, там полно комаров.

Я улыбнулась.

— Я, кстати, к бабушке, а вы?

— Мы на лето, потусить, — обобщила Дакота.

— А твоя бабушка давно живёт в Гримфорде? — поинтересовалась я.

— Всю жизнь.

Она говорила легко, с внутренней свободой, и мне захотелось узнать о ней больше.

— А ты откуда? — спросила я.

— Из города побольше. Но летом всегда здесь. И вообще, если честно, я скучаю по этим местам, как только уезжаю.

— Ты не боишься ночью так ехать одна? — Кивнула Дакота на восходящее солнце.

— Нет. Я часто езжу одна. Хотя, честно, не отказалась бы от компании.

Она посмотрела на нас так искренне, что мне показалось это немного навязчивым.

За окнами светлело, усталость накрывала всё сильнее. Иди и Дакота перебрасывались фразами, но я не вслушивалась, пропадая в дремоте. Только к пяти вечера объявили посадку. Мы нехотя поднялись, собрали вещи. На улице палило солнце, пересыхали губы, асфальт плавился под ногами. Мы шли по перрону, когда жара стала совсем невыносимой.

В вагоне мы устроились вместе. Иди предложила присоединиться, и мы не были против. Она легко шутила, рассказывала детские истории.

Поезд остановился в Гримфорде уже в темноте. Город встретил тишиной и пустотой: редкие фонари, безлюдная площадь, запах сырости и старого камня. Я глубоко вдохнула, запоминая момент.

Дакота поправила сумку. Иди огляделась и улыбнулась:

— Ну что, девчонки, добро пожаловать в Гримфорд. — В её голосе прозвучала лёгкая усмешка.

Внутри поднялось тревожное, но радостное ожидание.

— Где юрист? — спросила я Дакоту.

— Писал, что будет позже, просил подойти к автобусному вокзалу.

— Я знаю, где это. Давайте отведу, недалеко, — предложила Иди.

Мы двинулись по длинной улице. Ночь обступила плотно, мы шли по пустынной дороге бок о бок. Где-то вдалеке лаяла собака, звук эхом доносился до нас. Я сжала пальцы в карманах. Чем дальше, тем меньше было видно. Фонари гасли, стоило к ним подойти.

Мы остановились у перекрестка.

— Здесь так темно… Не помню в какой стороне. Вроде направо, а нет налево… — вслух задумалась Иди.

Дыхание перехватило. Плечи подались вперёд, я выпрямилась. В пальцах проскользнула странная, едва уловимая дрожь, как после долгого бега, когда мышцы ещё помнят движение. Пришло четкое осознание, проявилась линия: дорога, уходящая вперёд, в темноту.

Асфальт стал чуть светлее, чем остальная улица, будто кто-то провёл по нему невидимой кистью. В висках отозвался глухой пульс, и с каждым ударом становилось яснее: ноги сами выбирают направление. Я не помнила, чтобы бывала здесь раньше, но в теле не было ни тени сомнения — только тяга идти вперёд.

— Нам прямо, — спокойно указала я.

— С чего ты взяла? — напряглась Дакота.

— Я знаю.

Глава 6

Мы бесконечно брели по ночному городу. Усталость звенела в каждом телодвижении. Хотелось завалиться на кровать, и уже неважно в какой квартире она будет находиться. Чемоданы оттягивали руки до самой земли. Вокруг было тихо. Город будто вымер.

Дышать было невыносимо тяжело. Плотный воздух смешался с запахом жасмина и оседал где-то в груди. Асфальт отдавал накопленный жар, обжигая стопы даже через обувь.

Я шла на автомате, не глядя по сторонам. Дакота — за спиной, Иди — рядом.

— Вот и добрались, — Иди остановилась у входа на автобусный вокзал. — Вам налево, к стоянке такси.

Я огляделась: таксисты скучающе курили.

— Ты точно справишься одна? — спросила Дакота, бросая сумочку на скамейку.

— Конечно. — Иди улыбнулась, доставая телефон. — Я тут местная, не заблужусь. Такси уже вызвала. — Она показала экран, где ползла иконка машины. — Через пару минут буду дома.

— Зачем вызывать, если тут стоят? — я кивнула в сторону парковки.

Иди округлила глаза:

— Ты что? Местные с ними не ездят, они такую цену ставят. Ого!

Она стояла поодаль, под светом редкого фонаря. Прямые плечи, тёмный рюкзак. Иди держалась бодро, но пальцы свободной руки медленно перебирали ремешок рюкзака; ноготь зацепился за нитку, и она аккуратно оборвала её, не глядя.

— Спасибо, что довела, — сказала я. Новые знакомые нам необходимы.

— Пустяки.