Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 - Анастасия Миллюр

Еще утром Азалия уехала в город и давно уже должна была вернуться. Но она опаздывала.

— …следовательно, — продолжал Регори, проследивший за моим взглядом с ядовитым интересом, — его следующим шагом будет устранение послов Иргейса, которые поедут к отцу за объяснениями, почему мы не выполнили условие мирного договора. Неужели ты позволишь Террису продолжать эту игру?

Я не ответил. Вместо этого я мысленно обратился к Малькуту: «Где она?»

Тень в углу кабинета беспокойно зашевелилась.

«Экипаж только что миновал Восточные ворота. Без нее».

Холодная стальная полоса сжала мне грудь. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Я медленно положил перо, ощущая, как каждый мускул на лице напрягается, удерживая маску безразличия.

Регори заметил. Его глаза сузились, маска шалопая сползла, обнажив холодный расчетливый ум стратега.

— Ридрих?

Я встал, отбрасывая стул. Дерево грохнулось об пол. Регори вздрогнул, поставив на столик печать.

— В чем дело?

Я уже не слушал его, набрасывая на плечи плащ и срываясь с места. Политика, войны, интриги отца — все это стало фоновым шумом. Сейчас существовала только одна цель.

— Ридрих, черт возьми, куда ты?! — шаги Регори загремели за мной по коридору.

Я проигнорировал его, вылетая на подъездную аллею, где уже стоял подъехавший экипаж Азалии. Холодный вечерний воздух обжег легкие.

Увидев меня, кучер спрыгнул на землю и упал на колени.

— Умоляю, простите, сейр Абенаж! Ваша сестра приказала ждать ее на опушке леса, но я прождал несколько часов, а она так и не…

Дальше слушать я не стал.

Тьма сгустилась за моей спиной и в один миг разорвала старого идиота на мелкие кусочки. Ошметки плоти брызнули на камни мостовой. Воздух затрепетал, наполняясь медным вкусом ужаса.

За моей спиной резко выдохнул Регори. Его легкомыслие испарилось, уступив место холодной, практичной оценке ситуации.

Я шагнул через лужу крови, вскакивая на место кучера, и рванул поводья. Кони, почуявшие запах крови и Тьмы, рванули с места с диким ржанием. Регори, не говоря ни слова, вскочил на подножку кареты, явно намереваясь не пропустить столь редкое зрелище.

Мы мчались в сторону леса в гробовом молчании, нарушаемом лишь стуком колес и тяжелым дыханием Малькута, слившегося с тенями скачущих лошадей. Я не оглядывался, но чувствовал на себе взгляд Регори — тяжелый, лишенный насмешки, полный переоценки

«Ищи», — мысленно приказал я демону. Сознание расширилось, сливаясь с Малькутом, прочесывая придорожные кусты.

И затем — резкий, болезненный щелчок в сознании. Сигнал.

Нашел.

Я рванул поводья, сворачивая с дороги, заставляя лошадей лезть в густую, непролазную чащу. Ветки хлестали по бокам кареты, царапали лак. Регори, успевший перебраться на козлы рядом со мной, молча вцепился в сидение, его лицо стало каменным.

Мы не могли проехать и ста ярдов. Деревья встали сплошной стеной.

— Дальше пешком, — бросил я, уже выпрыгивая на землю.

Малькут метнулся вперед, указывая путь. Я шел за ним, не оглядываясь, но слыша, как Регори, ругаясь, продирается через кусты за мной.

Мы шли может десять минут. Воздух становился гуще, темнее, словно сам лес не хотел отдавать свою добычу. И тогда тень Малькута замерла.

Впереди, укрытая от чужих глаз листьями папоротника неподвижно лежала Азалия. Маленькая и неестественно хрупкая. Лицо заляпано грязью, на щеке — ссадина. Одна рука закинута за голову, пальцы сжаты в кулачок.

Я навис над ней, и что-то внутри меня сжалось в тугой, болезненный комок ярости. Не из-за нее. Из-за этого места. Из-за ее беззащитности. Из-за того, что кто-то посмел… что-то посмело…

Наклонившись, я поднял ее. Она была легкой, как пушинка, и холодной.

— Жива? — тихо спросил Регори.

В его голосе не было насмешки, лишь сдержанный профессиональный интерес.

— Да.

Я понес ее обратно к карете, чувствуя, как ее головка безвольно болтается у меня на плече. Малькут кружил вокруг нас, его тревожное шипение было единственным звуком, нарушавшим давящую тишину леса.

Несносное маленькое бедствие. Какой черт понес ее в лес? И какая тварь посмела ее тронуть?

Раздражение во мне росло.

Добравшись до экипажа, я уложил Азалию на сиденье и сел рядом. Регори разметился напротив, и его взгляд с неподдельным интересом занял на моем лице.

В глазах кронпринца был вопрос, на который я не имел ответа.

Карета тронулась.

— Я бы ни за что себе этого не простил, если бы пропустил такое зрелище… — начал Регори с притворной легкостью.

Я метнул в него взгляд, полный тихой ярости, приказывая молчать.

— Зачем ты увязался за мной, напомни?

— Ты весь вечер места себе не находил, а потом подорвался, как ошпаренный, не сказав ни слова и даже призвал своего демона, — он не отводил глаз, наслаждаясь моментом. — Если снег выпадает посреди жаркого лета, такое просто нельзя оставлять без внимания. Нужно же мне было узнать, что так встревожило моего верного поданного.

Регори говорил слишком много. Слишком громко. Нарушая тишину, которая была мне необходима, чтобы обдумать этот… инцидент.

Карета резко подпрыгнула на кочке. Тело Азалии покатилось к краю сиденья. И моя рука сама потянулась, жестко придержав ее, не дав упасть. Прикосновение к холодной ткани ее плаща вызвало новую волну раздражения.

— Ровнее! — резко бросил я, обращаясь к Малькуту, управлявшему конями.

— Простите, хозяин… — донесся испуганный ответ.

— Чудеса… — продолжил Регори, и в его голосе уже звенел неподдельный восторг. — Серьезно, заплати мне кто-то миллион золотых, я бы все равно не поверил в это, если бы не увидел своими глазами.

— Раздражаешь. Помолчи или будешь добираться до города пешком.

— Ты даже не отрицаешь… — пробормотал он себе под нос, и я увидел, как уголки его губ задрожали от сдерживаемого смеха.

Я отвернулся, глядя в темное окно, но видел лишь отражение — свое лицо, искаженное непонятной самому мне гримасой, и ее бледный профиль на моих коленях. Мое внимание на ней было слишком заострено, чтобы я не заметил, как ее дыхание изменилась.

Она пришла в себя, но решила продолжать играть в труп.

— Вставай, — приказал я ей, злясь и на себя, и на нее за этот бессмысленный порыв, заставивший меня бросить все свои дела и помчаться за ней в лес.

Ей лучше бы упасть на колени и начать извиняться со слезами на глазах. Или затрястись от страха. Как она посмела снова потревожить мой покой? Вынудить проявить эту… слабость?

Но у этого ходячего хаоса, конечно же, было свое мнение на этот счет. Вместо того чтобы отстраниться, она кинулась ко мне, обвивая мою шею своими цепкими