Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 - Анастасия Миллюр

Мне захотелось разозлить ее еще сильнее.

— Отстань.

— Хорошо, Ридрих. Но мне так хотелось бы, чтобы ты завтра пришел. Постарайся, ладно?

Какая глупость.

Я отвернулся к окну, и в карете повисла тишина.

ГЛАВА VI

— Сейр Ридрих, досточтимый сейр Абенаж вас ожидает, — прошелестел секретарь отца, не поднявшись с места и не двинув головой.

Механически он продолжил перебирать бумажки на столе, не выказывая даже капли почтения. Просто еще один винтик в механизме подавления, отлаженном отцом.

Я подошел к массивной деревянной двери, ощущая на себе пустой взгляд секретаря, и постучал.

Ответа, разумеется, не последовало.

Отец получал извращенное удовлетворение, унижая меня. Ни разу он впустил меня в кабинет сразу после моего стука. Иногда я мог прождать пять минут, иногда полдня — все зависело от того, в каком тот настроении.

Я замер у двери, приняв выдержанную, нейтральную позу. Руки за спиной, взгляд устремлен в точку на противоположной стене. Я научился ждать.

Минута. Две. Пять.

Воздух в коридоре был холодным и неподвижным. Секретарь перестал шелестеть бумагами и теперь просто сидел, уставившись в стену

— Войди.

Быстрее, чем я думал.

Я нажал на тяжелую железную скобу. Дверь отворилась беззвучно, впуская внутрь.

Отец стоял спиной у большого стола, заставленного стеклянными колбами и ящиками с заспиртованными образцами. Он не обернулся. Его внимание было целиком поглощено процессом. В его ловких пальцах, привыкших к более грубым инструментам, замерла огромная ночная бабочка, бархатисто-черная, с гипнотическими глазками на крыльях. Она судорожно билась, осыпая его перчатки ядовитой пыльцой. Он сменил хватку, и бабочка затрепетала с новой силой, почуяв близость булавки. Острие блеснуло в холодном свете ламп.

— Закрой дверь. Не создавай сквозняка. Мои образцы нервничают.

Я вошел, чувствуя, как Малькут съеживается в моей тени, становясь плотнее, темнее, стараясь не привлечь внимания старшего демона, чье древнее, сонное присутствие лениво колыхалось в углах комнаты.

Дверь сама собой затворилась позади меня с тихим, угрожающим щелчком — работа его демона. Ловушка захлопнулась.

Отец с мягким, влажным хрустом воткнул иглу в тело бабочки. Трепет замер, сменившись мелкой, предсмертной дрожью. Он водрузил ее на доску среди других, тщательно расправляя крылышки булавками, будто распиная заживо.

Наконец, отец поднял на меня тяжелый взгляд.

— Я очень тобой недоволен.

Было бы удивительно, скажи он обратное.

Терис медленно прошелся вдоль стола, проводя пальцем по стеклянной поверхности одного из сосудов. Внутри что-то мелкое и многоногое судорожно забилось.

— Мой демон не смог найти Фаминга.

Он сделал паузу, давая мне осознать это заявление. Демон Териса Абенажа был древним, его восприятие простиралось на пол-империи. Для него не существовало тайн, укрытий и замков. Если он чего-то не нашел — это значило, что это что-то спрятано намеренно. И очень искусно.

— Как думаешь, почему, Ридрих? — он подошел вплотную.

Отцу пора уже было понять, что попытки оказывать на меня давления не работали уже очень давно. Я встретил его взгляд, не моргнув.

— Если твой демон не нашел Фаминга, значит, он мертв.

— Ублюдок! — закричал он.

Короткий, хлесткий удар в лицо. Голова дернулась в сторону. По внутренней стороне губы расползся знакомый медный привкус.

Терис схватил меня за подбородок, почти ломая пальцами кости, заставляя меня смотреть в его глаза, пылающие теперь чистым, безразличным алым огнем.

— Он жив. И ты знаешь, где он. Ты прячешь его. Для чего?

Я не отвечал. Просто смотрел, чувствуя, как Малькут бьется в бессильной ярости в пределах моей тени, не смея атаковать.

Отец с силой оттолкнул меня.

— Молчишь? Прекрасно. У меня есть метод против упрямых щенков.

Он повернулся к столу и снял со стены короткую, гибкую плеть с серебряными шипами на концах. Терис любил такое. Любил ощущение, когда кость трещит без помощи потусторонних сил.

— В последний раз. Где Фаминг?

Тишина.

Свист рассекаемого воздуха. Едкий щелчок по плечу. Ткань моего сюртука расползлась, и под ней вспыхнуло огненное жало. Знакомая, почти ностальгическая боль.

— Я не спрашиваю, жив он или мертв. Я спрашиваю — где он?

Еще удар. На этот раз по спине. Я качнулся вперед, но удержал равновесие. Хруст.

Боль была… ясной. Чистой. Она несла лишь человеческое желание причинить страдание. После хаоса, принесенного Азалией, это было почти освежающе.

— Молчишь? — отец дышал тяжелее.

— Если ты не смог найти его, значит, он мертв, — прохрипел я, говорить было тяжело. Похоже в этот раз отец сломал мне ребра.

Терис остановился, завел руки за спину, и посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Скривил губы.

— Верно, такой слабак, как ты, не смог бы его спрятать от меня.

Уголок рта дернулся в насмешке.

Какая разница за что, главное причинить мне боль. Отец с самого начала и не думал, что я способен на такое. Глупец.

Он вернулся к столу, подхватил белоснежный шелковый платок и принялся методично, один за другим очищать шипы кнута от моей крови.

— У меня есть для тебя задание.

Сила Тьмы уже хлынула ко мне, исцеляя раздробленные ребра. Я смог выдохнуть.

— Я слушаю, отец.

— Иргейс отправляет к нам послов. Ты должен избавиться от них сразу же, как они пересекут границу.

Он поднял на меня взгляд.

— Считай это… компенсацией за твои прошлые неудачи. И демонстрацией лояльности, в которой я начал сомневаться.

Я молча кивнул, ощущая, как срастаются кости под кожей — зудящая, неприятная быстрота, за которую придется платить позже истощением.

— Как прикажешь.

Отец не ответил. Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, разложил окровавленный платок на столе, расправляя шелковые складки. Затем взял кубок с вином — пить не стал, просто поворачивал в руках, изучая отблеск света на темном металле.

Тишина растягивалась, густая и темная. Он наслаждался моей необходимостью ждать его милостивого разрешения уйти.

Я чувствовал, как Малькут ёжится в тенях, его терпение таяло быстрее моего.

Наконец, отец лениво поднял на меня взгляд, будто только что заметил, что я все еще здесь.

— Есть еще кое-что. Сегодня из дворца в наше поместье были направлены несколько слуг и телохранитель. Для Азалии.

Что-то ледяное и тяжелое, много дней сжимавшее мне горло, внезапно отпустило.

Вот оно.

Отцу известно только это — только то, что я попросил Регори направить слуг для сестры. Значит, она ничего не докладывала отцу о моем странном поведении. Будь это так, он бы давно уже воспользовался моей слабостью.

Внезапная, почти головокружительная легкость потеснила привычную тяжесть в груди. Она была моей. Не его шпионкой. Только моей выводящей меня из себя загадкой.

— Неужели ты размяк настолько, что опустился