Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 - Анастасия Миллюр

отцом кости, напоминая о своем существовании едким, унизительным жжением. Как наяву я ощутил давящую тяжесть его сапога на своей груди, хруст собственных ребер.

«Ты забыл, с кем говоришь?! Ты забыл, чья воля правит здесь?!»

— Умоляй! — голос Фаминга сорвался на визгливый, торжествующий вопль.

Прежде, чем я успел это осознать, пространство камеры сплющилось. Я уже сжимал его горло, пригвоздив тщедушное тело к влажной каменной стене. Кости хрустнули под моими пальцами.

— Умолять? — повторил я тихо, и мой голос прозвучал странно ровно на фоне адреналина, выжигающего все внутри.

Тени в углу камеры зашевелились, нарастая за моей спиной в единую, кипящую массу. Малькут зашипел, впитывая мою ярость, и его шипение было похоже на звук раскаленного металла, опускаемого в ледяную воду.

Глаза Фаминга, секунду назад полные безумного торжества, лихорадочно забегали, пытаясь поймать мой взгляд и не находя в нем ничего, кроме бездонной пустоты.

Я приблизился к нему, почти с наслаждением вдыхая кислый аромат его страха, перебивающий запах крови и пота.

— Ты, кажется, не понял. Думаешь, мне нечего больше у тебя отнять? Думаешь, смерть станет для тебя избавлением?

Он замер, и в его широко раскрытых зрачках я наконец увидел то, что хотел — проблеск понимания. Полного, бездонного, леденящего кровь понимания.

Это насекомое действительно так думало.

Уголки моих губ медленно поползли вверх, складываясь в беззвучную, ледяную улыбку, от которой он посерел и обмяк в моих руках.

— Знаешь, почему смерть от рук демонов рода Абенаж считается такой… ужасной? — процедил я, чуть усиливая давление, чтобы он не потерял ни единого слова. Он захрипел и судорожно затрепыхался, но его сопротивление было жалким, как трепет птицы в когтях кошки. — Демон не просто заберет твою жизнь, Фаминг. Он сожрет твою душу. И даже после того, как твое сердце остановится, клочок того, что было тобой, будет гореть в нем вечным огнем, никогда не находя покоя, никогда не прекращая вопить от боли…

— НЕТ! — его крик был уже не хрипом, а чем-то тонким, пронзительным, абсолютно разбитым. — ПРОШУ! Я БЫЛ НЕПРАВ! Я ПОМОГУ! ПОМОГУ ТЕБЕ! КЛЯНУСЬ!

— Поздно.

Малькут, почуявший окончательный, безоговорочный приказ, издал низкое, победное рычание. Он прошел сквозь меня, холодной волной абсолютного отрицания всего живого, и впился в грудь Фаминга. Нечеловеческий, оглушающий вселенской болью вой огласил темницу, выворачивая ее наизнанку.

Я не отпускал его, чувствуя, как через демона ко мне приливает не только сила, но и обрывки его сознания — дикий, неистовый ужас и жгучее раскаяние.

И это было сладко. Слаще любой мести.

И в этот миг железная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

— Ридрих, какого черта? Ты же знаешь, я ненавижу подобные места! Обязательно было…

Регори замер на пороге. Его привычная маска легкомысленности сползла, обнажив бледное, напряженное лицо. Его взгляд скользнул по мне, по моим рукам, залитым кровью, по фигуре за моей спиной, от которой исходили нечеловеские звуки.

— … ты занят…

Я медленно отпустил бесчувственное тело Фаминга, и оно безжизненно рухнуло на камень. Развернулся, уставившись на непрошеного гостя. Ярость, не найдя выхода, забурлила с новой силой, сменив объект.

— Ридрих… — настороженно произнес Регори, отступая на шаг. И этого движения, этого шепота страха хватило.

Пространство камеры сжалось во второй раз. Я оказался перед ним, и моя рука впилась в воротник его расшитого золотом камзола, прижимая к косяку двери. Тени рванулись за мной, готовые обвить его шею.

Он ахнул, и его глаза расширились от неожиданности, а затем и от настоящего, животного страха, когда пальцы моей второй руки сомкнулись на его горле.

— Ридрих… черт… уйми свою любовь ко мне… — он попытался выдать свой коронный смешок, но получился лишь хриплый, сдавленный звук.

Я видел, как синеет его лицо. Как исчезает вся его напускная легкомысленность, обнажая испуганного, но не сломленного человека. Моя ярость была тихой, ледяной, абсолютной.

Малькут заурчал, нависнув над моим плечом, предчувствуя новое лакомство.

— Если… убьешь меня… — выдохнул он, и его глаза уже закатывались, — тебя… казнят… И твоя… сестренка… — он судорожно глотнул воздух, пытаясь вставить последнюю, спасительную шутку, которая уже не была похожа на шутку, — …рас…строится…

Азалия.

Перед внутренним взором вспыхнули ее кристально-чистые глаза.

«Братик, я люблю тебя».

И это видение подействовало, как ушат ледяной воды, мгновенно гася белый огонь ярости.

Мои руки разжались сами собой, прежде чем мозг успел отдать приказ. Регори рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и давясь кашлем.

«Хозяин, это был неплохой шанс, — почти жалобно заворчал Малькут. — Этот мальчишка еще не император. Клятва рода на него еще не действует».

Отвернувшись, я провел ладонью по лицу, медленно восстанавливая дыхание.

Взгляд метнулся к иссушенному телу Фаминга у стены.

Черт. Это создаст проблемы.

— Ты совсем спятил! — возмутился Регори, все еще откашливаясь.

Я стиснул зубы.

Похоже на то.

На мгновение я прикрыл глаза, восстанавливая контроль. В следующий миг мой голос уже был привычно холодным и ровным.

— Как и ожидалось, отец приказал мне убить послов.

— Час от часу не легче!

Я услышал, как Регори поднялся, и повернулся к нему.

С выражением крайнего негодования, он потирал свою шею, на которой остались красные отметины. Встретив мой взгляд, он фыркнул.

— Я принц вообще-то! А ты ни во что меня не ставишь!

Его слова я проигнорировал.

— Вчера ночью я отправил послание в Иргейс. Написал, что в империи появился предатель, который хочет разжечь военный конфликт. Велел им отправить вместо послов к границе расходный материал, который не жалко будет потерять.

В глазах Регори мелькнуло удовлетворение.

— Я знал, что на тебя можно положиться, друг мой!

Уголок рта дрогнул в усмешке.

Какой же идиот.

— Теперь дело за тобой. Будет война или нет зависит от того, сможешь ли ты провезти в Иргейс зерно.

Он кивнул.

— Я понял. Займусь этим.

Его взгляд скользнул к Фамингу.

— Наверное, мне не стоит спрашивать, чем же тебе не угодил этот несчастный?

— Не стоит.

— Иногда я и сам не понимаю, почему продолжаю так хорошо к тебе относится. Ты же отбитый на всю голову! Так и знай, за покушение на мою жизнь я возьму плату!

Я уставился на него, ожидая продолжения.

Глаза кронприца заблестели.

— Чур ты отдашь мне партию печенья твоей дорогой сестренки!

Тьма за моей спиной снова сгустилась.

— Регори… — процедил я.

Он рассмеялся.

— Понял-понял! Могу и не мечтать… В общем, ты тут разбирайся, а я, пожалуй пойду…

Кронпринц бросил последний взгляд на Фаминга и поспешил уйти, словно боялся, что я снова впаду в бешенство и все же прикончу его. Он был недалек от