Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 - Анастасия Миллюр

— Ридрих, — он не поднялся, лишь жестом указал на свободное место справа от себя. — Ты опаздываешь. Сейра Элания уже начала беспокоиться за твое самочувствие.

Сейра Элания вздрогнула, услышав свое имя. Ее взгляд метнулся ко мне, полный животного страха, прежде чем она снова уткнуться в узор на фаянсовой тарелке.

Я медленно прошел к указанному месту, слыша, как за спиной секретарь бесшумно притворяет дверь, запирая меня внутри. Стул мягко отъехал, и я опустился на него, чувствуя, как Малькут сжимается в комок настороженности у меня за спиной, улавливая чужеродный, сладковатый запах страха и присутствие древнего демона.

— Сейра Элания — дочь барона Вейла, — отец с наслаждением вонзил вилку в сочащийся кровью стейк и медленно отрезал кусок. — Она гостит у меня. Некоторое время.

Барон Вейл. Прихвостень отца.

Похоже старый маразматик так жаждал власти, что продал свою дочь ему в любовницы. Но что-то не сходилось. Зачем отцу знакомить меня со своей шлюхой?

Если только эта шлюха не предназначалась для меня.

— Зачем я здесь? — холодно спросил я, разглядывая отца.

Он усмехнулся, положил в рот кусок мяса и с удовольствием пережевал, наслаждаясь вкусом.

— Не понимаешь, или делаешь вид, что не понимаешь, Ридрих? Как глава рода я крайне обеспокоен тем, что ты мой единственный наследник.

Ублюдок.

Он всегда говорил, что я жалок. Всегда ненавидел мысль о том, что я унаследую титул эрцгерцога. И теперь, когда мне исполнилось девятнадцать, тварь нашла способ исправить эту досадную оплошность.

Я бросил короткий, оценивающий взгляд на дрожащую фигуру напротив. Она вся сжалась, пытаясь стать невидимой, безымянной жертвой. Уголок моего рта дрогнул в намеке на холодную, безжалостную усмешку.

— Отец, — я произнес это слово медленно, растягивая каждый звук, наполняя его ледяной язвительностью. — Если ты хочешь, чтобы я продолжил наш род, тебе стоит найти кого-то менее… уродливого. Что это за тряпки? — Я сделал легкий жест в сторону ее платья, словно отряхая с пальцев нечистоты. — Ты одел ее, как дешевую девку с городской площади. Это наводит тоску.

В воздухе повисла гробовая тишина, звонкая, как удар хрусталя о камень. Отец замер с вилкой на полпути ко рту, его ухмылка медленно сползала с лица, сменяясь набухающим гневом. Девушка — Сейра Элания — резко подняла голову. Шок и ужас в ее глазах на мгновение затмил животный страх, сменившись чистой, незамутненной болью. Оскорбление, нанесенное так публично и так легко, достигло цели быстрее любой угрозы.

Я видел, как побелели ее губы, как задрожали ресницы.

Идеально.

В следующий миг удар чужой силы, тяжёлый и безжалостный, отшвырнул меня к каменной стену.

Воздух вырвался из лёгких от столкновения, в глазах помутнело. Тьма сгустилась у моего горла, сдавливая так, что кости затрещали под давлением, и мир поплыл перед глазами от боли. Я стиснул челюсти, не позволяя себе проронить ни звука.

Где-то звонко звякнула посуда — Элания выронила нож, в ужасе вжавшись в спинку стула. Отец сидел, не шелохнувшись. Но его тень на стене изогнулась неестественно, вытянулась, и из её глубины, бесшумно ступая по полу, показался демон. Его алые глаза вспыхнули и удавка на шее затянулась.

Отец медленно отпил вина, даже не взглянув в мою сторону.

— Ты забываешься, Ридрих, — его голос был тихим, но каждый звук отзывался болью в уже наливающемся синяке плече. — Ты позволяешь себе слишком многое. Не стоит обижать мою протеже.

Невидимые тиски сдавили грудь, прижимая к полу, лишая остатков воздуха. Я видел, как Элания зажмурилась, не в силах смотреть.

— Ты — инструмент, — продолжил отец, ставя бокал с точным, звенящим стуком. — Драгоценный, но всего лишь инструмент. И я научу тебя послушанию. Начнём с малого. Извинись перед леди Эланией. Сейчас же.

Мое тело не слушалось, сдавленное его волей, но где-то в глубине закипела своя, черная и ядовитая сила. Через силу, стиснув зубы, я растянул губы в кривой, беззвучной усмешке.

— Иначе… что? Убьешь… меня? — слова вырвались с хрипом. — И прервешь… наш… род?

Давление внезапно исчезло, и я рухнул на каменный пол. Пальцы сами собой впились в швы между плитами.

Ублюдок.

— Не думай, что можешь угрожать мне. Впрочем, я прощу тебе эти слова. Что еще ждать от тупого щенка, как ты? Даже не можешь поблагодарить, когда хозяин бросает тебе кость.

С противным скрипом отодвинулся стул. Отец поднялся во весь свой рост, и звук его шагов гулким эхом раскатился по залу, погруженному в мертвенную тишину.

Я почувствовал его приближение всем телом. Малькут сжался за моей спиной, не в силах выдержать давление чужой силы.

— Иди в покои. Сейчас же. Мой демон проследит, чтобы ты не испортил хотя бы это дело.

Внутри меня сгустилась ледяная ярость. Она рвалась наружу, желая превратить все вокруг в щепки и пепел. Обрушится на отца. Стереть его в порошок. Но не сегодня. Сегодня соотношение сил было не в мою пользу.

Сглотнув кровь во рту, я поднялся и встретил его взгляд, полный презрения.

— Как прикажешь. Отец.

* * *

Дверь в спальню закрылась с тихим щелчком. Демон отца остался за порогом, но его алчное внимание прожигало спину.

Элания застыла позади, трясясь от ужаса. Ее прерывистое, частое дыхание было единственным звуком в гулкой тишине покоев.

Я не оборачивался. Слушал её страх, ощущал его вкус на языке — горький и сладковатый одновременно. Пальцы сами потянулись к застежкам мундира. Одна пуговица. Вторая. Размеренно, без суеты, я расстегнул каждую.

Мундир упал на пол бесшумным тёмным пятном.

Взгляд скользнул дальше, на ложе. Оно ждало. Застеленное алым шелком.

Отвратительно.

Я прошел мимо кровати, к креслу у камина и опустился в него, откинувшись на спинку. Поза была нарочито расслабленной — позой хозяина, оценивающего товар. И только тогда я поднял взгляд на Эланию.

Она стояла, вжавшись в дверь, словно пытаясь раствориться в древесине. Глаза, полные слёз, были расширены от ужаса.

— Мой отец хочет наследника, — произнёс я ровно, без эмоций. — Соблазняй.

Последнее слово повисло в воздухе. Я не двинулся с места, лишь наблюдал, как на её лице отражается полная неспособность осознать этот приказ.

— Я… я не… — она попыталась что-то сказать, но слова застряли в пересохшем горле.

— Ты слышала меня, — я не повысил голос. Напротив, он стал тише, отчего каждое слово резало точнее.

Она сделала шаг вперед, неловкий, скованный. Её руки дрожали. Она попыталась улыбнуться, но получилась гримаса боли. Потом потянулась к застёжке своего платья, ее пальцы не слушались, путались в алом шёлке.

Я смотрел.