Приключения Эллисон в Подземном королевстве - Кейтлин Морган Стунич

вкусный, с нотками бергамота, которые ощущаются на языке и оставляют приятное послевкусие. Но… у меня сжимается горло, и как только я сглатываю, во рту пересыхает, как будто я только что съел с друзьями очень вкусный брауни с марихуаной и ТГК /Тетрагидроканнабинол/ начинает действовать. — Разлом произошел в… 1865 году. Верно, Ти?

Решив пока не сопротивляться, потому что как я могу сомневаться в магии после того, как провалилась в дыру в куче старых костей и встретила парня с кроличьими ушами?

Я спрашиваю:

— Почему женщины превратились в мужчин?

— Женщины гораздо более предрасположены к магии, чем мужчины, поэтому, когда произошел Разлом, их тела впитали большую его часть, — продолжает Ти, и впервые за все время нашего знакомства он выглядит довольным, как будто пересказывать исторические факты — это его конек. — У многих из тех, кто был достаточно силен, чтобы выжить, магия практически сгорела, оставив лишь слабую оболочку от их прежнего «я». Так они стали мужчинами.

Я несколько раз моргаю, а потом делаю глоток чая, потому что не знаю, что на это ответить. Как ни странно, в этом есть капля смысла.

После нескольких глотков я начинаю ощущать… покалывание во всем теле, словно в руки и ноги вонзаются иголки, как будто конечности затекли, но это ощущение до абсурда приятное. Я начинаю покачиваться в такт музыке, а Ди подзывает Лори, и та приносит к столу тарелку с пирожными. Они покрыты яркой глазурью и украшены маленькими черными смородинами, из которых складывается надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ».

Как только я это читаю, я хватаю его и начинаю хихикать.

— Если я это съем, то стану огромной, как гребаный дом? — спрашиваю я, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону и пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от цветной пелены перед глазами. — Так же, как если бы я сделала, тебе минет, и проглотила, да?

Я откусываю кусочек и чувствую вкус ананаса и заварного крема, приятный, яркий и свежий.

— Это, — шепчет в ответ Ди, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую запах вишневых пирожных в его дыхании. Он накрывает мою руку своей, когда я снова подношу маленький пирожок к губам, и останавливает меня на полпути. — Это другой вид пирожного. Его лицо такое же мечтательное и отрешенное, как и мое. Он наклоняется и проводит языком по уголку моего рта, слизывая немного желтой глазури. — Потанцуешь со мной?

— Да ну на хрен… — рычит Ти с другого конца стола. Он по-прежнему сидит неподвижно, скрестив руки на груди, в черно-белой полосатой рубашке. Его чай и тарелка с пирожными так и остались нетронутыми.

— Я уже сто лет не танцевал, — невнятно произносит Ди, забирая у меня из рук пирожное и медленно, чувственно облизывая его, кусочек за кусочком, своим горячим влажным ртом, слизывая всю глазурь. Я не могу пошевелиться, застыв на месте, но отчаянно моргаю, а сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как под платьем твердеют соски, как сжимаются бедра, а внутри разливается тепло. — Целую вечность.

Ди поднимает меня с места и тащит на танцпол. Мы оба спотыкаемся и хихикаем на ходу. Когда мы подходим к сцене, он обнимает меня так крепко, словно мы не едва знакомые люди, а друзья… или даже любовники.

«Я так сильно хочу трахнуть его прямо сейчас», — думаю я, закрывая глаза и кладя голову ему на плечо, вдыхая его резкий, свежий запах, напоминающий о снеге и льде в солнечный зимний день, о сноуборде под ногами и защитных очках на лице. От него пахнет… семейными поездками, когда мой брат был еще жив, пахнет счастьем, пахнет зимой.

Ммм.

Мир вокруг меня кружится и раскачивается, но когда я начинаю терять равновесие, Ди подхватывает меня и не дает упасть.

— Алиса, — шепчет он мне на ухо, обдавая теплым дыханием, — Ты ведь собираешься изменить весь мир, да? — Ди целует меня в шею, и я вздыхаю, мои ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.

А потом я теряю сознание.

Глава 3

Петушиные бега и долгая история

Громкий стук в дверь вырывает меня из самого крепкого сна за последние годы — такого сна, какой был у меня, когда Фред был еще жив, когда мама не сидела в тюрьме, когда худшим, что случалось за день, это были разборки с Эдит.

— Отстань, Эди, — рычу я, накрывая голову пахнущей плесенью подушкой и крепко сжимая ее с обеих сторон, чтобы заглушить шум. Стук, кажется, становится только громче.

— Открывайте, придурки! Корабль отходит через десять минут, и Додо хочет получить полную оплату прямо сейчас.

Я с трудом разлепляю глаза, прогоняя туман, и вглядываюсь в темноту под подушкой. Резко вдохнув, я сажусь в своем мятом сине-белом платье и колготках. Ди лежит без сознания рядом со мной, его синие и черные волосы спутаны, на нем нет рубашки.

Я смотрю на него сверху вниз и слышу, как позади меня открывается дверь. Обернувшись, я вижу Ти в одном полотенце. Он ругается себе под нос и идет к другой двери, оставляя за собой мокрые следы. От его кожи, словно туман, поднимается пар. Он отпирает с полдюжины засовов и цепей, а затем распахивает дверь, за которой стоит Лори в треуголке, обтягивающих коричневых штанах и сапогах.

— «Долгая история» отправляется через восемь минут, и мне нужны деньги прямо сейчас. — Лори протягивает руку, и золотые браслеты на ее шоколадной коже переливаются.

— Ты сказал, через десять, — рычит Ти, оборачиваясь и впервые замечая, что я не сплю. На мгновение наши взгляды встречаются, но мне трудно смотреть ему в глаза, потому что… вау. Его тело великолепно, все такое влажное и покрытое капельками воды.

Я бы с удовольствием его облизала… Воу. Какого хрена?!

Я поворачиваюсь и откидываюсь на подушки, чувствуя, как кружится голова, и издаю стон.

Я что… была накачана наркотиками прошлой ночью?!

Я перевожу взгляд на Ди, а затем снова смотрю на его брата, который роется в кожаном мешочке на поясе и достает горсть монет. Он протягивает их Лори, и та резко кивает.

— Ты сказала через десять, — повторяет он, а Лори лишь ухмыляется, сверкая белоснежными зубами в полумраке комнаты.

— Было десять, но ты слишком долго не открывал дверь. Теперь уже шесть. Поторопись. — Она бросает взгляд на меня, лежащую на двуспальной кровати рядом с Ди, и подмигивает. — Увидимся на борту через пять минут.

Лори разворачивается на каблуках и выходит из комнаты, а я пытаюсь собраться с мыслями.

— Что, черт возьми, вчера произошло? — спрашиваю я у