Мне уже не больно - Лили Рокс

Три месяца. Эти слова ударили меня словно ледяная волна. Я не могла поверить, что прошло столько времени. Все это время я… ничего не видела, ничего не чувствовала. Мир вокруг меня рухнул, а я просто потерялась в этой тьме.

Я посмотрела на врача, ожидая подвоха. Но он несколько раз кивнул, подтверждая слова Ангелины.

— Для тебя главное — быстрее поправиться, — спокойно добавил он, словно подчеркивая необходимость времени для восстановления.

Я почувствовала мимолетное ледяное прикосновение ее руки к моей, прежде чем Ангелина резко поднялась и вышла. Доктор последовал за ней, оставив меня одну в этом странном, казалось бы, безжизненном пространстве.

Палата напоминала гостиничный номер — уютная, но все же чужая. У окна, завешенного римской шторой бежевого цвета, стоял светлый стол с мягким стулом, а напротив него — большой шкаф с открытыми полками, на которых беспорядочно расставлены книги и декоративные безделушки.

Все это придавало комнате какой-то искусственный уют, как будто созданный для того, чтобы внушить чувство безопасности. Но над всем этим миром царил черный глаз камеры, высоко под потолком. И еще одна дверь в углу… Я почти уверена, что это ванная, и молюсь, чтобы камера туда не заглядывала.

Моя жизнь — дерьмовое реалити-шоу

Все это напоминало реалити-шоу — жизнь под пристальным взором чужих людей. Я пошевелила плечами, пытаясь приподняться на кровати. Лежать было невыносимо, спина ломила, как после долгого сна. Я пошевелила руками, но они были тяжелыми, как камни, а внутренние стороны рук покрывали синяки, яркие пятна всех возможных оттенков: от синего до желтого. "Очень нарядно", — подумала я с горечью.

Мои мысли были прерваны скрипом двери. Я подняла глаза и увидела девушку в коротком розовом медицинском халате. Она осторожно протискивалась в дверь, балансируя с большим подносом, на котором были тарелка и стакан. Ее движение было неловким, но когда она наконец поставила поднос на стол, то с облегчением выдохнула. Поймав мой взгляд, она покраснела и смущенно улыбнулась.

— Вы не подумайте ничего такого, — поспешно проговорила она, слегка задыхаясь от волнения. — У меня достаточно опыта, просто с подносами не всегда везет. Давайте помогу вам.

Она подошла ко мне и, подняв подушку, помогла устроиться более удобно. Ее движения были удивительно ловкими и умелыми, несмотря на то, как она нервничала.

— Сегодня у нас суп-пюре, очень вкусный, — радостно добавила она.

— Я не хочу, — сухо ответила я. — Спасибо.

Но она будто не слышала. Придвинула стул ближе к кровати, взяла супницу и ложку, явно намереваясь меня покормить.

— У вас могут быть неприятные ощущения в горле после зонда. Доктор сказал, что нужно обязательно поесть, чтобы быстрее поправиться, — мягко улыбаясь, продолжала она, а затем, понизив голос до шепота, добавила: — Пожалуйста, съешьте хоть немного, — ее взгляд на мгновение метнулся к камере. — Меня лишат премии, если не будете есть. Хоть пару ложек.

Она замерла, держа ложку у моего рта, и только ее грудь, туго обтянутая розовой тканью, размеренно поднималась и опускалась. Ее голубые глаза смотрели на меня так умоляюще, словно передо мной стоял ребенок, просящий о воздушном шарике. Я вздохнула и смирилась.

— Ладно. Пару ложек, — нехотя согласилась я.

Ее лицо сразу озарилось улыбкой, будто я сказала что-то невероятно приятное. Она поднесла ложку ко рту, и я неохотно втянула в себя беловатую густую массу. Грибной суп со сливками, как она сказала. На вкус был далеко не шедевр, но проглотить можно.

— В первое время вам нужно будет есть с моей помощью, — добавила она, наблюдая, как я справляюсь с ложкой. — Как только окрепнете, сможете есть сами.

Несколько ложек я осилила, после чего откинулась на подушку и закрыла глаза. Суп был слишком тяжелым, и мне не хотелось продолжать, но девушка не отступала.

— Ну еще немного. Нельзя оставлять, наши повара могут обидеться, — с улыбкой произнесла она, и в ее голосе была легкая ирония.

Я приоткрыла глаза и ответила ей слабо:

— Можете доесть сами, чтобы повара не обижались.

Ожидая смущения, я взглянула на нее, но она продолжала доброжелательно улыбаться, явно не собираясь смущаться.

— Меня Маша зовут. Простите, забыла представиться, — добавила она, все еще с той же доброй улыбкой. — Может, компотик?

— Чуть позже…

— Хорошо. Компотик можете сами выпить. Я пойду? — спросила она, вставая с места. — Если что-то понадобится, на стене кнопка. Нажмете — кто-нибудь из девочек сразу придет. Я зайду чуть позже, принесу лекарства.

Маша убрала супницу на поднос и уже собралась уходить, а я лишь кивнула, чувствуя, как опустошение все больше захватывает меня.

Я замялась. Если бы Маша была суровой, строгой медсестрой, мне, возможно, было бы легче озвучить свою просьбу.

— Постойте… — я остановила ее, чувствуя, как слова застревают в горле. — Вы могли бы помочь мне дойти до той двери?

— Так я вам утку принесу! — с готовностью предложила она, словно это был единственно правильный выход из ситуации.

— Нет… — я быстро покачала головой.

— Три месяца носила, вы вроде не возражали, — пожала плечами Маша, как будто это было самое обычное дело.

— Ох, черт! — я прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как стыд накатывает волной.

— В этом нет ничего страшного, — мягко продолжила она, явно не понимая, почему я так реагирую. — Вам не должно быть неудобно, все нормально.

"Нормально? Ага, расскажи это мне," — подумала я, но вместо этого выдохнула и решилась:

— Маша, помогите мне встать.

Она на мгновение замерла, явно колеблясь.

— Я не уверена, что это хорошая идея. Мы, конечно, все это время делали вам массаж, чтобы мышцы не атрофировались, но нет гарантии, что вы сможете подняться.

Несмотря на свои сомнения, она подошла ко мне и помогла откинуть в сторону легкое одеяло. Я спустила ноги на пол и почувствовала холод, пробежавший по ступням. На мне были серые домашние штаны, и я искренне обрадовалась этому. Без них было бы слишком неловко.

Ноги оказались слабыми, будто они уже не принадлежали мне. Они подводили, не держали мой вес, и я буквально завалилась на хрупкую Машу. Как она умудрилась меня не уронить, было загадкой, но каким-то чудом мы доковыляли до двери. Наверное, проще было согласиться на утку и не мучить ни себя, ни бедную девушку.

Когда Маша открыла дверь, она намеревалась войти следом.

— Нет уж, тут я сама справлюсь, — настойчиво сказала я, стараясь удержать хоть каплю самостоятельности.

— Уверены?