Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

– Круто.

Я слишком устала, чтобы шутить о том, как круто быть на грани смерти.

– Как у тебя дела с тех пор? – спросила я вместо этого.

Мы не виделись с конца весеннего семестра нашего первого курса. Следующей осенью Кейн перешел в другой университет, возможно, он звонил или писал после этого, но я точно не помнила. Я восстанавливалась после несчастного случая, и следующие шесть месяцев прошли как в тумане, со смесью обезболивающих и гнева. Тогда я ни с кем не общалась, кроме Дианы, главным образом потому, что она не приняла бы иного исхода, и, честно говоря, я не особо вспоминала о Кейне.

– Все отлично. Я сейчас в Филадельфии, до этого несколько лет был в Сан-Диего. – Он поставил тарелку на нижнюю полку посудомоечной машины. – Как давно ты с Грейвсом?

Поскольку я понятия не имела, что Эйден рассказал Крису и Дрю и что те сказали Кейну, мне пришлось импровизировать.

– Ну, я работала на него два года. Мы живем вместе уже пять месяцев.

Чем меньше деталей, тем лучше.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Надо же, – пробормотал он. – Как… неожиданно.

Слабое напоминание о том, что я чуть раньше сказала Эйдену в спальне, промелькнуло в моем мозгу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать смешок.

Его локоть снова коснулся моего, когда он взял у меня еще одну тарелку, и я почувствовала на себе взгляд его зеленых глаз.

– Выглядишь ты сейчас, кстати, сногсшибательно.

То, что все в последнее время говорили мне, как хорошо я выгляжу, не вызывало у меня ничего, кроме смущения. Получается, раньше я дерьмово выглядела?

– Эм, спасибо.

Мой вес всегда быстро менялся в зависимости от моей физической активности. Я быстро поправлялась и так же быстро худела, но я не могла вспомнить, какой я была на первом курсе колледжа – кажется, это был период, когда я весила больше всего.

М-да, тишина, повисшая после этого, была довольно странненькой. К счастью, мы быстро закончили, и я включила машину. Кейн ушел, а я осталась вытереть стойку. Я уже так устала, а было всего девять вечера. Я выпила полстакана воды и поплелась наружу, чтобы еще немного посидеть с гостями.

Как только я распахнула стеклянную дверь во дворик, меня окатило жаром от очага. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела, что четверо парней, широко расставив ноги, сидели вокруг огня и болтали.

– А вот и ты, – улыбнулся Дрю, самый приятный из друзей Эйдена. На коленях у него посапывал светлый мохнатый клубок. Кажется, Лео покорил еще одно сердце.

– Да, – немного слабо ответила я, осознав, что мест было всего четыре и все они оказались заняты.

– Садись на мое место, – тут же предложил Дрю.

– Нет, я в порядке.

– Садись ко мне, – не столько предложил, сколько потребовал Эйден.

Я уставилась на него, сжимая в руках прохладный стакан и пытаясь решить, уйти мне или принять его предложение, потому что других вариантов не было. А что мне оставалось делать? Не садиться же мне на пол, когда мне предложили совершенно чудесную ногу, на которую можно сесть? Ногу, принадлежавшую мужчине, за которого, по мнению его друзей, я вышла замуж по любви. Ладно, так и быть.

На мгновение я подумала о том, чтобы принести стул из гостиной, но это было бы странно. И мне правда не хотелось лишний раз куда-то ходить.

Да это и не был бы первый раз, когда я сидела у кого-то на коленях. Друзья тоже так делали. Женатые люди обжимались, по крайней мере, так я рассуждала у себя в мыслях. И не потому, что мне хотелось посидеть у него на коленях или что-то в этом роде. Совсем нет.

Обогнув по пути пару длинных ног, я остановилась возле Эйдена, наблюдая, как он раздвигает колени. Я позволила себе заглянуть ему в лицо и глубоко вздохнула. В конце концов, это была его идея, верно? Повернувшись к нему спиной, я осторожно присела на мускулистую ногу поближе к колену, ни на секунду не забывая, что весила не то чтобы сорок килограммов. Но не успела я с удобством устроиться с прямой спиной, как Эйден поднял ногу, его широкая ладонь легла на мою талию, и он резко притянул меня к себе, так что я проехалась по его ноге прямо до его паха. Теперь я сидела, прижавшись боком к его груди.

Я не покраснела, не изменилась в лице, только сердце заколотилось сильнее обычного, когда я осознала, как мы сидели. Я заметила руку, которая случайно проехалась по моей спине, после чего ладонь легла на мое бедро, обхватив его поверх фланелевой ткани моей пижамы. Другая рука тоже была занята, большим пальцем обхватив внутреннюю сторону моего колена, пока четыре других пальца огибали его внешнюю часть.

Все мое тело вспыхнуло, когда я почувствовала сладкий аромат, исходивший от Эйдена. Как выпирали его мышцы у меня под ягодицами. Каким теплым и мощным было тело, касающееся моей руки и груди. И как близко были наши лица.

Он смотрел на меня сбоку этим неуловимым взглядом, который я чувствовала в глубине своего живота. Уголок его рта изогнулся в наполовину ухмылке, наполовину улыбке – совершенно эйденовской.

Я нервно и, возможно, немного робко улыбнулась в ответ, медленно вытянув руку и обхватив ею широкие плечи, на которые я обращала внимание по пять раз за день.

– Удобно? – шепнул он, проводя рукой по моей спине.

– Да. Тебе не тяжело?

– Скажешь тоже. – Он пристально посмотрел на меня. – Ты плохо себя чувствуешь?

Это было так заметно?

– Да, – ответила я так, чтобы слышал только он. – Мне плохо, и все болит.

– Сколько миль ты сегодня пробежала?

– Только семь.

Эйден что-то пробормотал себе под нос, его тело зашевелилось под моим.

– Тебе нужно поднять ноги. Колено тебя беспокоит?

– Меня вообще все беспокоит, – заныла я, нисколько этого не стыдясь.

Низкий мягкий смех раздался у моего уха, и большая ладонь легла на мое колено. Он передвинул меня, и одна его рука оказалась у меня на бедре, а другая – на голени. Он обхватил мою икру своей огромной ладонью и начал массировать.

Серьезно, волна мурашек пробежала по моему бедру и пояснице. Не было ни единого шанса остановить этот стон боли и удовольствия, который вырвался из меня.

– Господи, – пробормотала я, хотя это прозвучало скорее как тяжелый выдох.

Легкий смешок коснулся моей щеки, когда он массировал икру, а затем добрался до квадрицепса. Конечно, его руки были сильными; я даже чувствовала,