Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

– Хочу сказать, что ты не обязан это делать. – Мне пришлось подавить еще один стон, когда Эйден прикоснулся к нежной точке на моей икре. – Я не… Это потрясающе. Спасибо.

В ответ он пробормотал что-то неразборчивое, но я уже была где-то не здесь. Рука на моей спине напряглась, прижимая меня еще ближе. Его пальцы двигались медленно и размеренно, проходя от мышц на моей лодыжке все выше, так высоко, что если бы я была менее уставшей, то заметила бы, что они подошли слишком близко к шву моего нижнего белья.

Парни вокруг меня о чем-то говорили, но я их почти не слышала, улавливая только обрывки фраз. Эйден почти не разговаривал, пока мы сидели около камина, так как массировал одну мою ногу, а затем вторую, делая это так хорошо, как только мог. Типичный Эйден. Лучше всех. Я могла сосредоточиться только на ровном дыхании Эйдена и размеренных движениях его рук, а не на том, о чем говорили ребята.

Это было самое странное. Обычно я не могла сидеть где-то без дела и не начать скучать, но тут я обнаружила, что делаю ровно то же самое, за исключением момента скуки. Рядом со мной было большое теплое тело, неподалеку горел огонь, и я просто позволила себе расслабиться.

И я погружалась в расслабленное состояние, слушая, как его друзья вроде как спорят о каком-то футболисте. Редкие хмыканья Эйдена, которые раздавались его низким голосом так близко к моему уху, составляли мне компанию. Я даже не заметила, как моя голова опустилась ему на грудь или как мой лоб ударился о его горло.

Его ладонь скользнула к самой мягкой части моего бедра, четыре пальца обхватили мышцу, один палец лег сверху. Другую руку он положил на мои колени. Я совсем не заметила, как опустила руку ему на живот, не говоря уже о том, как просунула ее под рубашку «Хенли», которая была на нем, и оперлась на пресс, покрытый нежной кожей.

Я едва осознала через бог знает сколько времени, что Эйден поменял свое положение, чтобы практически укачивать меня. Я отключалась, находясь в полусонном состоянии. Чувствуя себя более комфортно, чем следовало бы себя чувствовать в объятиях мужчины. Мужчины, в которого я была влюблена, но который не отвечал мне взаимностью и вряд ли смог бы когда-нибудь меня полюбить. Его сердце уже принадлежало кому-то другому.

Я лишь наполовину осознала, что в какой-то момент Эйден встал, бережно держа меня на руках.

– Пойду, отнесу ее в постель, – сказал он тихо, чтобы не разбудить меня.

Откуда-то сбоку донесся голос Дрю:

– Ты вернешься?

– Нет, – ответил Эйден. – Я тоже хочу отдохнуть. Взять у тебя Лео?

– Не-а. Пусть побудет сегодня со мной. Обещаю, что не раздавлю его.

Я зевала, пытаясь бороться со сном, который окутал меня теплым одеялом. Я хотела, но не хотела открыть глаза и сама дойти до спальни. Когда он поднял меня на руки и направился внутрь, я снова зевнула, проводя пальцами по его шее и сквозь сон ощущая, какая у него гладкая кожа.

– Попалась, – прошептал он тихим хрипловатым голосом. Как могла сказать ему «нет»?

Я снова уснула и даже не заметила, как Эйден положил меня на кровать и снял с меня тапочки и носки.

И я совершенно точно не почувствовала, как теплые жесткие губы коснулись моего виска. Затем он выключил свет и зажег ночник, о существовании которого я даже не знала. И в этом полумраке Эйден начал раздеваться.

Глава 28

– Ты что, пялишься на меня?

Притвориться, что я не лежу на боку, подперев голову рукой, и не разглядываю его? Бесполезно. На что еще мне было смотреть? Я делала это так долго, что Эйден, зная меня, просто ждал, пока я подтвержу его догадку.

И он угадал.

Я проснулась минут десять назад и не двигалась. Мне было слишком уютно под тяжелым одеялом на самом удобном матрасе в мире. Открыв глаза, я увидела его: здоровяк спал на боку, положив ладонь под щеку. Даже во сне его лицо не стало мягче. Казалось, он все еще анализирует те неудачные матчи. Рот был слегка приоткрыт, дыхание ровное и тихое. С одеялом, подтянутым до подбородка, он выглядел… чертовски мило.

Я ненавидела это.

Почему именно он? Из всех мужчин в мире моим выбором стал тот, кто не хотел серьезных отношений – потому что у него не было на это времени. Кто любил только футбол, а все остальное отодвигал на второй план.

Хотя…

Эйден находил способы проводить со мной время. Делал для меня вещи, которые я до сих пор не могла осмыслить. Его поведение выходило за рамки простой дружбы.

Но что это значило? Было ли это частью нашей договоренности – поддерживать видимость отношений? Или я просто пыталась убедить себя, что между нами есть что-то большее? Он поцеловал меня. Неужели это тоже ничего не значило?

Вот о чем я думала, разглядывая его губы, когда он поймал меня на месте преступления. Все, что оставалось, – улыбнуться ему в ответ.

– А почему бы и нет?

Эйден открыл глаза, перекатился на спину и с удовольствием потянулся, вращая при этом запястьями и зевая.

– Спасибо, что отнес меня вчера в постель, – сказала я, наблюдая за тем, как проступила линия его горла, когда он зевнул.

– Угу, – буркнул он, повел плечами и снова натянул на себя одеяло.

– И за массаж.

Я уже пробовала пошевелить ногами. Конечно, мышцы ныли после вчерашней пробежки, но все могло быть гораздо хуже. Я сделала все, что от меня требовалось, чтобы предотвратить зажатость мышц, но для тела, которое изначально не было на сто процентов подготовленным, и это было чересчур.

– Да там и массировать особо нечего.

– Э‐э… это что вообще значит?

– У меня больше мышц на ягодицах, чем у тебя во всей ноге.

Любой, кто видел задницу Эйдена, знал, что так оно и есть, поэтому я даже не оскорбилась. Возможно, из-за того, что я все еще была немного сонной, я подняла брови и сказала:

– Ты когда-нибудь видел свою задницу? Это не оскорбление. У тебя там больше мышц, чем у многих людей во всем теле.

Густые брови Эйдена поднялись всего на миллиметр, но я все равно заметила.

– Вот уж не думал, что ты обратила на это внимание.

– А почему, по-твоему, у тебя столько фанаток?

Эйден издал еще один тихий стон,