Мертвый принц - Лизетт Маршалл

— Да, конечно, — сказал Дурлейн голосом, мягким, как паутина. — Это было безобидно?

— Нет, — призналась я. — Это действительно всё ухудшило на какое-то время.

— А было ли это смешно?

Я сглотнула.

— Не… не особенно, нет.

— Нет, — повторил он медленно, пробуя это слово, словно оно было кусочком прогорклого масла. — Вот уж сокровище, наш Лейф.

Наш.

Только теперь я поняла, что у меня нет ни малейшего представления — вообще никакого — насколько хорошо он знал человека, который спал в моей постели последние четыре года.

— В блокноте Киммуры было написано, что он был другом твоего брата, — пробормотала я, потому что не знала, с чего ещё начать.

Лицо Дурлейна стало пугающе бесстрастным.

— Был, да.

— Того самого брата, который замучил тебя до смерти?

— Тот самый.

— Понятно, — сказала я пусто. — Это не очень хорошо.

Едва заметное движение его губ говорило: У тебя поразительный дар выражаться, Трага.

— Не то чтобы это было прекрасно, нет.

Под этими словами скрывался целый мир смысла, невысказанные ответы на вопрос, который я не задала. Налзен, считавший день без пыток потраченным впустую. Налзен, управлявший корпусом стражи столицы Аверре с такой жестокостью, что его называли князем виселицы. Это был человек, которого Ларк называл другом; это был человек, с которым, без сомнения, Ларк разделял своё чувство веселья.

Безобидная шутка.

Дверь по-прежнему впивалась мне в спину своим невидимым взглядом.

— Но это же нелепо, — сказала я слабым голосом. — Кто-то, кто не был другом Налзена, тоже мог бы подумать, что это смешно …

Дурлейн тихо, раздражённо выдохнул.

— Хотя бы притворись, что способна проявить к себе немного снисхождения, а?

— Но…

— Ты всю жизнь делала только одно — выживала, невозможное ты создание. — В его голосе сжалось нечто пугающе близкое к настоящему раздражению, но он не сорвался. — Ты понимаешь, во что это превратило меня? В жалкого ублюдка без морали, который не может вынести собственного отражения в зеркале. А у тебя всё ещё есть мораль и здравый смысл, чтобы хотеть выбраться из этой игры — так с чего ты вдруг, из нас двоих, себя объявляешь безумной?

— Эм, — сказала я.

Выражение в его глазах ясно давало понять: он скорее подожжёт себя, чем откажется хотя бы от одного слова из этого утверждения.

— Но ты хотя бы рационален, — выдавила я.

— Я? — Что-то лишённое радости дёрнуло его губы, и у меня перехватило дыхание. — Смилуйся, мой шип. Хотел бы я быть таким. Я бы спал лучше последние несколько недель.

— Но…

— Трага, с тобой всё в порядке. — Каждое слово ложилось, как удар по рёбрам. — Ты считаешь ножи. Я принимаю ванны. Мой отец убивает людей десятками. Кто из нас здесь настоящая проблема, как думаешь?

— Но я не хочу быть такой! — вырвалось у меня. Слишком громко. Если бы Беллок сейчас бродил вокруг нашей хижины, он бы услышал меня совершенно отчётливо, и одна эта мысль заставила меня захотеть вскочить и снова, снова и снова проверять этот проклятый ключ. — Меня чертовски достало не доверять себе… не спать… бояться… и…

— И это уже совсем другой вопрос. — Дурлейн отвёл взгляд, бледные пальцы с раздражённой резкостью потёрли виски — огонь золотил его кожу, добавляя глубокие бронзовые отблески к чернильному блеску его волос. — Что происходит, когда ты не проверяешь замок?

— Мне страшно, — сказала я глухо.

— Да, разумеется. — Он снова встретился со мной взглядом, опуская руку. — С другой стороны, если ты проверяешь замок, тебе тоже страшно.

Я моргнула.

Я не понимала, к чему он ведёт, но у меня было сильное подозрение, что мне это не понравится.

— Фактически, — медленно продолжил он, наклоняя голову почти как падальщик, учуявший гниль, — мы знаем, что проверки ведут к новым проверкам. Было бы интересно посмотреть, что произойдёт, если ты… не будешь.

Моё дыхание участилось.

Я осознала это только в тишине, повисшей между нами, что мои руки сжались в одеяла, плечи поднялись почти к ушам. Я дышала короткими, рваными вдохами. Это ужасное, ужасное напряжение снова тянулось сквозь меня, этот порыв, шепчущий опасность, опасность, опасность, и…

— Да, — тихо сказал Дурлейн, разглядывая меня, как приколотого жука. — Интересно. Я ведь ещё даже не начал ничего от тебя требовать. Это неопределённость, да? Возможность не знать?

Это было ошибкой.

О чём я думала, что он посмотрит на меня и сразу всё поймёт? Что починит меня парой остроумных замечаний и небрежным взмахом руки?

— Оставь это, — выдохнула я срывающимся голосом. — Всё нормально. Всё в порядке. Я просто проверю в последний раз, а потом лягу спать, и…

— О, нет. — Он удержал мой взгляд, изучая меня. — Думаю, ты больше не будешь проверять, если говорить честно.

Чёрт.

Он собирался меня остановить?

— Но я должна. — Голос треснул. Да пропади всё пропадом, как мне заставить его понять, что эта дверь нависает за моей спиной, как древнее чудовище, пожирая каждую искру света в моей голове? — Она может быть открыта. Кто угодно может зайти без предупреждения, пока мы спим. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы она была открыта, да?

— Честно говоря, в общем и целом это не имеет большого значения, — сказал он с ноткой кислого веселья. — Мы прячемся от огненных магов в деревянной хижине. Тем не менее, вопрос этот чисто теоретический, потому что она заперта… Нет, не оборачивайся. Если ты не смотришь, она всё ещё очень даже закрыта.

Опасность. Опасность. Опасность.

— Ты не можешь меня остановить, — пискнула я.

— Возможно, — признал он, звуча беззаботно до равнодушия. — Скорее всего, нет, раз уж ты об этом заговорила.

— Значит, я пойду и проверю. — Слова казались пустыми у меня на губах. — А потом… потом…

Потом я проверю снова.

Потом я буду проверять снова и снова и снова, пока не начну плакать от изнеможения, и всё равно не буду уверена, и ты посмотришь на это жалкое зрелище, которым я являюсь, и, наверное, больше никогда не возьмёшь меня за руку.

Я хотела спрятаться.

Я хотела закричать.

— Я и не собирался тебя останавливать, Трага. — Его голос был спокойным, неподвижным, как те зубчатые скалы в бурлящем море снаружи. — И, думаю, ты это понимаешь, потому что уже могла бы встать и подойти к двери дюжину раз. И всё же ты сидишь здесь. Удивительно, не так ли?

Я почти, почти хотела вскочить на ноги просто назло ему.

Но мои конечности не двигались. Не хотели двигаться, поняла я, несмотря на страх, тянущий их изо всех сил, потому что страх был не мной. Страх не был моим